Джим взял необходимое и собрался в путь.

— Один ты идти не можешь, — сказал Ян. — Мало ли что приключится... А дело архиважное. Нужно прикрытие. Поэтому я тоже иду.

— А остальным что делать? — спросил Бакли.

— Ждите нас на центральной площади. Спрячьтесь за кустами или деревьями и сидите тихо. Только уйдите как можно дальше от библиотеки! Куда-нибудь к корпусу социальных наук.

— Я с вами! — неожиданно заявила Фейт. Джим строго посмотрел на нее и начал:

— Я не хочу, чтобы...

— Чем больше народу, тем надежнее.

— И я... я тоже иду с вами, — сказал Бакли. Фарук смущенно откашлялся и заявил:

— Не думаете же вы, что я могу остаться один! Да ни за какие коврижки!

— Похоже, с вами не поспоришь, — сказал Ян. — Ладно, идем все вместе. Может, это действительно самое разумное решение. Пока что мы своим трюком с регистрацией парализовали Университет, но надолго ли? Надо поторапливаться!

Они поспешно спустились вниз — правда, со взрывчаткой обращались с предельной осторожностью.

Снаружи было тихо и пустынно. Немногочисленные студенты и преподаватели бродили как сонные мухи. Группа Яна без неприятностей, аллейками потемнее, добралась до входа в библиотеку.

Там Ян приказал:

— Держитесь все вместе! Они открыли двери и вошли внутрь. В центральном холле библиотеки стояла тропическая жара. Стены запотели, на полу были лужи воды, с потолка капало. Все читательские терминалы были включены, но на экранах творилось нечто невообразимое — метались непонятные рисунки, ряды цифр и загадочные пиктограммы. Тишина была как на кладбище. Собственный шепот в этом странном беззвучии казался чужим.

Тишина казалась такой зловещей и нереальной потому, что за столами малого читального зала в дальнем конце, отделенного от холла стеклянной стеной, сидело несколько десятков студентов. Но они выглядели как замороженные — ни звука, ни движения. Перед теми, кто сидел за столами, книг не было. Те, кто сидел или лежал на полу, тупо смотрели в одну точку. Голая девушка стояла на коленях перед трупом парня; кисточку в руках она макала в рану на его животе и сосредоточенно вырисовывала на линолеуме кровавые разводы. Чуть дальше была целая группа коленопреклоненных людей — вытянув руку в фашистском приветствии, они молча таращились на стоящий на столе большой портрет Адольфа Гитлера.

Команда Эмерсона внимательно осматривалась. Ян предполагал увидеть в библиотеке бурную активность. Если это здание действительно является мозгом Университета, то именно здесь должно быть меньше всего следов смятения из-за регистрации тысяч новых слушателей. Фигурально говоря, у Университета в этой ситуации "руки" могли опуститься, но мозг обязан был работать особенно интенсивно.

В чем проявится эта активность — Ян мог только гадать и готовился к самому худшему. Он ожидал, что внутри библиотеки придется перемещаться с боем. Однако на самом деле здесь царила атмосфера еще большей апатии, чем в других местах. В это верилось с трудом, но оставалось только радоваться нежданному счастью.

— На третий этаж, — приказал Ян. Фейт кивнула.

— Лестница там.

Ступеньки лестницы были не просто влажные. Их покрывала какая-то слизь, которая липла к туфлям. Ноги противно скользили.

— Это что за жидкое дерьмо? — возмущенно спросил Бакли.

— Похоже, мы попали не в мозг, а совсем в другое место, — заметил Фарук.

Бакли расхохотался. Шутка была не самого лучшего вкуса, да и не очень смешная, но вслед за Бакли рассмеялись и другие. Нервное напряжение было слишком велико! И последний раз они смеялись так давно...

Перед выходом с лестницы на третьем этаже группа остановилась.

От собственно библиотеки на третьем этаже ничего не осталось. Никаких стеллажей с книгами и прочего. Пространство третьего этажа действительно напоминало что-то вроде мозга — как будто люди попали в черепную коробку к великану или к исполинскому киборгу. Ни столов, ни стульев, ни полок. Только розовые изогнутые трубы метровой толщины — сотни метров этих труб. Розовым был и пол, и потолок. Вдоль желтовато-розовых стен шли сотни метров труб потоньше, которые кое-где смыкались с толстыми. И все это — стены, потолок, пол, трубы — ритмично пульсировало.

— И где же мы разместим взрывчатку? — спросил Джим. — Здесь все изменилось. Мы не сможем воспользоваться поэтажным планом Стивенса!

Засунь его себе в задницу.

Джим вздрогнул и завертел головой, однако в следующий момент понял, что голос прозвучал у него в голове. Отчетливый, внятный — и такой громкий, что и другие должны были услышать его.

И они этот голос слышали!

Фейт схватилась за голову. Бакли всего перекосило от ярости. А Фарук и Ян ошарашенно оглядывались по сторонам.