— Я сама себя не узнаю. Наверное, я просто устала и не верю, что все это закончится. Просто темнота впереди.

— Не смей так говорить, — приказывает он. — Каро, ты сильная. Я, когда впервые увидел тебя — это была первая мысль. Какая же она сильная, я не смогу так.

— Ты меня ненавидел!

— Конечно, — не спорит он. — Потому что понимал, я никогда не поднимусь на твой уровень. Не пытайся сейчас опуститься до моего. Ты заставила меня снова захотеть сражаться за то, что для меня важно.

Мне действительно становится лучше с приездом Дара, разговор возвращает веру в себя, и я успокаиваюсь окончательно. К моменту, когда мы подъезжаем к спортивному комплексу, в котором будет проходить соревнования, у меня даже появляется подобие боевого настроя.

Иду переодеваться, Дар коротко чмокает меня в нос и спрашивает.

— Взять тебе кофе?

— Можно, — соглашаюсь я. — Переоденусь и выйду к тебе. Шэх еще не подъехал. У нас есть минут пятнадцать, а потом он заберет нас на разминку и инструктаж.

— Хорошо. Я как раз встречу Мару и Кита.

— Они подъедут?

Для меня это настолько радостно, что не могу сдержать улыбку. Так вышло, что друзей за пределами клуба у меня нет. А это так приятно, когда за тебя болеют с трибун.

— Конечно. Они не могли пропустить.

В раздевалку я захожу в приподнятом настроении. Ищу шкафчик со своим именем на дверке, открываю его, и к моим ногам вываливается засушенный цветок и записка. Сердце подскакивает в груди, а леденящий душу страх возвращается. Я смотрю на нежные высохшие лепестки и сложенный вчетверо желтоватый лист бумаги и хочу сбежать, но вместо этого присаживаюсь и дрожащими руками разворачиваю записку.

«Ты моя Каро. Как и раньше. Покорная и послушная. Ты ходишь, дышишь и просыпаешься утром, потому что я позволяю тебе. Но скоро все закончится. Ты вернешься туда, где твое место на полку для кукол. И в этот раз я закончу то, что должен».

Буквы плывут перед глазами, и я, кажется, забываю, как надо дышать. Маньяк знал, когда ударить и как это сделать максимально эффективно.

— Каро, все хорошо?

Ко мне со спины подходит Вэл и заглядывает в глаза, а я понимаю, что по щекам текут слезы. У меня все определено не хорошо, но я вымучиваю из себя улыбку и киваю.

— Да, все нормально. Не переживай.

— Ну я вижу, что нет. — упирается внимательная мелкая. Тебя бросил твой богатый и красивый парень? Я слышала, Фрост говорил, что он тебя обязательно бросит. Но Фрост — придурок. А Дар хороший. Ну мне так казалось...

— Фрост, действительно, придурок, — отвечаю я заторможено. — Меня никто не бросал. Прости, мне надо переодеться и выходить в зал. У меня, правда, все хорошо.

Вэл смотрит на меня настороженно и качает головой. Не верит. Это правильно. Но от того, что мне плохо и страшно ничего не меняется. Мне все равно надо выйти на татами и выложится на максимум, но сначала убрать слезы. Здесь не только наши. Раздевалка начинает наполняться участницами. Они все могут оказаться сегодня со мной в спарринге, нельзя показывать слабость. Любая из них может быть причастна к травле. Если кто-то хотел дезориентировать меня на соревнованиях… что же. У них это вышло, но я не подам вида. Скрывать истинные чувства я научилась. Но как же это тяжело.

Переодеваюсь и, сжав зубы, выхожу в зал, где на трибунах уже собираются болельщики. Нахожу взглядом Дара с двумя стаканчиками кофе в руках. Рядом с ним Кит, Мара и внезапно Лестрат. Тоже пришел поболеть за меня? Внезапно, но приятно.

Чуть в стороне вижу Энси и ее парня, которые мило щебечут. Это мне кажется странным, но потом на их же ряду замечаю еще несколько знакомых лиц. Ильяс с каким-то незнакомым мне парнем, девчонки из группы. Цуньши так популярно или все пришли смотреть на меня? Внезапно слишком большое для меня количество знакомых лиц тоже начинает нервировать. Я привыкла, что зрители — это некая безликая, незнакомая мне масса. Те, кому я небезразлична обычно где-то недалеко от татами. Шэх, друзья по секции, которые ждут своего выхода.

Дар замечает меня и спускается. Взгляд сосредоточен, кажется, он уже научился по лицу понимать мое настроение. И видит, что я не в порядке.

— Все хорошо? — спрашивает меня он, и я отрицательно мотаю головой и протягиваю ему смятую в кулаке бумажку и цветок, который успел развалиться.

— Нет. Я нашла это в шкафчике.

Парень бегло читает записку. Вручает мне кофе и утягивает за собой к Лестрату. Я успеваю вкратце объяснить ему, что произошло, прежде чем на татами показывается шэх. Он делает знак руками, и я торопливо прощаюсь со всеми. Пора.

— Я все больше склоняюсь к тому, что кто-то хочет твоего поражения.

— Ну или чтобы я загремела в дурку. — Я пожимаю плечами и ухожу. Я уже вся в соревнованиях. Привычно выкидываю все мысли, страхи. Меняется дыхание и походка. Мне нельзя потерять это состояние. Оно слишком сейчас неустойчивое. Мне нужно выдержать несколько часов, а потом, пожалуй, я могу позволить себя разрыдаться.

Мне удается взять себя в руки не сразу, и на разминке у меня неприлично дрожат руки. Их дрожь я скрываю, что говорит шэх, пропускаю мимо ушей. Но я была столько раз на соревнованиях, что ничего нового не услышу. Растягиваясь, разгоняю кровь по венам и магию, которую буду использовать. Эти привычные действия очень успокаивают.