В ответ меня отшвыривает волной ветра. Падаю, ухожу в плавный кувырок назад и тут же поднимаюсь на ноги, пропуская над головой удар, не поднимаясь, подсекаю противницу и снова бью ментальным ударом. Просыпается азарт.

Мы обмениваемся ударами, контратаками, расходимся и снова сходимся на татами. Ни она, ни я не можем взять вверх. Наш бой красивый, зрелищный и равный по очкам. Я достаточно хорошо изучила судейскую систему, чтобы понимать это. Мне нужно быстро и зрелищно поставить точку.

У меня есть козыри в рукаве. Подпрыгиваю и закручиваюсь в коронный вихрь. Ментальная волна такая сильная, что способна соперничать с ветром, подчиняющимся Уейси. Главное, вовремя затормозить и хлестнуть противницу наотмашь. Увернуться практически нереально. Я четко выполняю элемент, пока не вижу мелькнувшую в толпе красную клетчатую рубашку. Миг, который совершенно дезориентирует. Я, наверное, где-то даже отчасти понимаю, что это не может быть маньяк, но его рубашку затертую, безразмерную с нагрудными, вечно оттянутыми карманами, словно он носит в них все личные вещи, я запомнила навсегда.

Быстро беру себя в руки, но вот эта минутная дезориентация становится роковой, я не докручиваю элемент, магия с хлопком развеивается, и я лечу вниз, увлекаемая порывом ветра, которым управляет Уейси. Это поражение. Удар выбивает из легких воздух, перед глазами темнеет, а следующий удар заставляет меня пролететь кубарем по татами и с хрустом врезаться в столб. Я слишком хорошо знаю звук ломающихся костей. Кажется, сейчас я вылетела не только из колледжа, но и из спорта. Это последняя мысль прежде, чем я отключаюсь.

Открываю глаза, кажется, тут же после того, как отключилась и не сразу понимаю, что произошло. Вокруг меня люди, вижу обеспокоенные лица: Шэх, Волк, Уейси, пробирающийся через толпу, собравшуюся у ринга, Дар.

— Ты как?— спрашивает учитель. А я не знаю. Медленно поворачиваю головой, пытаюсь сесть и понимаю, что с поддержкой могу это сделать. Все, похоже, не так страшно, как я себе это представляла. Руки-ноги шевелятся, перед глазами правда плывет картинка, головой я приложилась знатно. Но вроде больше повреждений никаких нет, хруст ломающейся кости оказался неприятной иллюзией. Видимо, я просто сильно приложилась головой.

— Все в порядке, — говорю я, преимущественно для Дара. Мне не нравится видеть в его глазах страх. Меня быстро осматривает лекарь, вливает в рот какую-то горькую настойку, проводит руками по телу, сканируя на повреждения, и я чувствую теплую волну. Все в порядке. Мне бы радоваться, что я ничего не сломала, но проигрыш запоздало накрывает с головой. Это самое болезненное поражение в моей жизни, и последствия у него могут быть неприятными и сильными для меня.

Пытаюсь прийти в себя. Дар стоит в стороне. Вокруг меня лекари, тренер, персонал. Для всех важно убедиться, что я не пострадала серьезно. Но самые сильные травмы на соревнованиях не физические, я потеряла уверенность.

— Каро, что произошло? — спрашивает меня шэх, когда лекари уходят. — Все же шло хорошо. Какая проблема возникла в самом финале?

Поднимаюсь, не желая ни с кем разговаривать, ни с ним, ни с Даром. Мечтаю остаться одна.

Прихрамывая, иду в сторону раздевалок. Шэх отправляется за мной следом. Дар — нет. Хорошо. Не хочу никого видеть. Скоро будет награждение, не собираюсь даже подниматься на трибуну. Для меня второе место — это проигрыш. Фиаско и крушение всех надежд. Я почти уверена, что из колледжа меня выгонят, и это очень больно осознавать.

— Каро, я жду ответ, — напоминает о себе тренер.

— До соревнований я нашла записку и высушенный цветок у себя в шкафчике… — нехотя признаюсь я.

— Почему не сказала?

— Не было времени. — пожимаю плечами и морщусь от боли в грудной клетке. Все же я достаточно сильно приложилась. — Лестрат был в курсе. А во время соревновании я видела в толпе на трибунах Его…

— Прям его? — скептически уточняет шэх, и я пожимаю плечами. Откуда же я знаю? — Я видела его рубашку… этого оказалось достаточно.

— Каро, кто-то в рубашке смог вывести тебя из равновесия?

— Это точно была его рубашка. — упираюсь я, злясь от того, что чувствую себя ущербной. — И да, вся эта ситуация выводит меня из равновесия.

— Сегодня на кону стояло твое будущее…

— Спасибо, что напомнил! — огрызаюсь я, раздраженно. — А то я не знаю, но он методично уничтожает мою жизнь! Что я с этим могу поделать?

— Он уничтожает твою жизнь, лишь потому, что ты ему это позволяешь! — отрезает шэх, а мне становится зло и обидно. Как будто я во всем виновата! Но это не так. Шэх чувствует мое возмущение и продолжает. — Он за все время не пытался вступить с тобой в контакт. Он просто пугает. И больше ничего не делает, а ты не можешь взять себя в руки. Тут ты была в безопасности. Да и, вообще, непохоже, что он хотел как-то с тобой взаимодействовать.