Кровавое тело, в котором не было ничего человеческого, скалилось острыми клыками. Алахард вздохнул.

— И когда-нибудь я узнаю, как ты это сделал. — покачал архимаг головой.

— Попробуй. Удиви меня. — сказало ему кровавое чудовище по имени Кармин.

— Твоя сестра жива. Как и ваш прислужник. Никто не пострадал в башне. Я связал их обоих, и долго беседовал с Камиллой. Она очень упряма, я еле смог её убедить. — говорил архимаг.

Осколки маски пришли в движение. Кармин поднял бровь из осколков.

— … Друг? — удивлённо спросил кровавый монстр.

— Друг. — кивнул Алахард. — Так, как когда-то мы все поклялись. Только один из нас нарушил клятву.

Кармин осел. Маска осыпалась в кровавую жижу, и всплыла у изголовья гроба, образовав лицо. Как будто он лежал, и лицо его поднималась из жижи.

— Тогда почему? — устало сказал Кармин. — Из всех попыток убить меня, это была бы самая успешная.

— Я ошибся. — ответил Архимаг, и откинулся назад.

— Я ошибся, когда перенёсся сюда. "Последняя ошибка" тех, кто пользуется порталами. Меня выбросило высоко над землёй. — продолжал Алахард.

Кармин приподнялся над кровяной поверхностью, и посмотрел на Алахарда.

— Спешка мага приводит к смерти. Я торопился, Кармин. — рассказывал Алахард. — там, в выси, мне нечем было дышать. Боль пронзила тело. Я чуть не ушёл за грань. И лишь чудом я выжил.

— Величайший маг, убит своим заклинанием. — улыбнулся Кармин. Алахард кивнул в ответ.

— Я услышал зов пустоты, её шёпот, обещания, и в последний момент нашёл причину остаться тут. — Алахард показал свою руку, по которой всё ещё бежали чёрные линии пустотной энергии.

Кармин смотрел на него потрескавшейся маской.

— Образец, который я тебе прислал, Кармин — это такая же ошибка. Я не думал, что он нанесёт тебе вред. "Друг".

Кармин засмеялся. Осколок маски отделился от его лица и утонул.

— "Друг". — хрипел и смеялся Кармин — ты говорил, что это существо, Рисска, делит всех на друзей и врагов. Просто поверив кому-то на слово. Я думал, что это просто гибридный монстр.

Кровавое тело поднялось над хрустальным гробом.

— Но ты нашёл чудовище. Не дракона, не повелителя демонов. Оно страшнее, потому что не должно здесь существовать.

Кармин привстал и закашлялся. Ещё один кусок маски отвалился и утонул.

— В месте, где оно родилось, никогда не было магических сил. Ни капли. Древние Альвы писали, что такие миры могут существовать — где-то далеко, дальше чем могут достать даже порталы. Но Альвы сочли, Алахард, что жизнь в таких мирах невозможна, жизнь разумная.

Кармин продолжал кашлять.

— Кто-то родился в одном из этих миров. Кто-то выжил в одном из них. Кто-то построил там цивилизацию, достиг неизвестных нам знаний, пошёл по неизвестному, невозможному у нас пути. И в конце пути, создал искусственную жизнь, без помощи магии.

Кармин повернулся. Фрагменты маски сыпались один за другим.

— В каждом существе есть цепочка, отпечаток, что определяет его и его тело. Есть и в этом. Но её кто-то создал искусственно, смешав фрагменты нескольких существ, а потом исправил результат сам, чуждыми знаниями. Этот фрагмент попал в меня, Алахард. Он разрушает мою структуру.

Кровавая фигура уставилась на архимага.

— Помоги мне.

Алахард кивнул. Он снял шляпу, повесил её на стену, и взял посох в руки. Чуть-чуть пошевелил им, и в воздухе стал медленно разгораться свет заклинаний.

Лес. Ночь

Тирлаэль сидела около ночного костра, полузакрыв глаза. Сидела прямо, скрестив под собой ноги, чуть закинув голову назад, будто прислушиваясь к чему-то. На другой стороне костра лежал Нильс, на походной подстилке. Нильс спал в своём походном костюме и нагруднике. Он ворочался во сне, хмурился, чуть заметно улыбался, сжимал чуть сильнее свой меч, который даже во сне отказывался выпускать из рук. Нильс, человеческий герой, спал, и видел сны.

Эльфы почти никогда не спят. Вместо сна они погружаются в странный транс, полудрёму, и в этом состоянии снова проживают яркие события своей жизни, освежают их в памяти, и дают отдохнуть телу. Эльфы мгновенно выходят этого состояния, намного быстрее чем просыпаются люди. Благодаря ему же они почти никогда ничего не забывают.

Тирлаэль сидела, чуть наклонив голову назад. Её веки дрожали, и под ними иногда вспыхивал бледный серебристый свет. Перед ней проносились обрывки её жизни один за другим.