— Так-то лучше, — Никанор откинулся на спинку кресла, — расскажи, что произошло в особняке Кутыевых?

— М… вас не смущает моё противозаконное проникновение туда? — решил уточнить я.

— Меня больше волнует использование запрещённого артефакта при проведении ритуала. Всё остальное — лишь попытка исправить нанесённый вред, — твёрдо заявил он.

— Вы сняли камень с моего сердца, — улыбнувшись, признался я и начал своё повествование.

Рассказал всё, что произошло, в процессе отвечая на возникающие у паладина вопросы. Он не удивился тому, что мне удалось легко пройти через барьер, даже не заметив его. Больше Никанора поразил сам факт того, что «дух алтаря» — именно так он назвал ребёнка — переселился ко мне в браслет.

— Мне доводилось читать о подобном. Но последние лет сто никто не решается стать паладином Аннулета, — он кивнул головой на мой браслет, — мы, в некотором роде, с тобой коллеги. Только я служу изначальному божеству нашего мира, а Аннулет пришёл в него позже, и божество разрешило ему остаться у нас при соблюдении некоторых условий.

— Получается, у нас два бога?

— Что ты, — Никонор рассмеялся, — бог один, а Аннулет — просто дух, вобравший в себя силы и знания сильнейших магов умирающего мира. Их было четверо, когда они пришли к нам. Считай, что у него — запредельный магический ранг.

— Борей рассказывал об этом. Их мир умирал от вторжения. Они не справлялись и решили бежать, чтобы хоть кого-то спасти, — припомнил я.

— Так и было. Мы приняли их, но потом оказалось, что они открыли путь в наш мир своим врагам, — голос паладина был полон доброты и печали.

— И что теперь делать? — Не нравились мне его речь и вот этот тон. Обычно после таких слов следует предложение спасти мир, пожертвовав собой. Ну, по канону. Подобное точно не входило в мои планы. Все эти странные войны, боги, Аннулет, враждебные силы… Где они, а где я?

— Дальше… ты можешь оказать помощь в нашей борьбе, — начал он свою речь, я в ответ скривился: ну вот, началось!

— И как же? — поинтересовался я голосом, полным сарказма.

— Не переживай, — Никанор снова по-доброму улыбнулся, было видно, что он читает меня, как открытую книгу. Да у меня и не было желания скрывать свои мысли и чувства. Ну не герой я! — От тебя не потребуется слишком многого.

— «Слишком многого» тоже звучит достаточно опасно. То, что для вас «не слишком многое», для меня может оказаться смертельным.

— Давай начистоту, — он уставился на меня холодным взглядом, — ты в данный момент уникален. Подобных тебе не было в нашей империи последние сто-сто пятьдесят лет. Ты можешь проникнуть сквозь защиту отрезанных от мира алтарей и переселить их на новое место.

— Разве паладины не могут проникнуть сквозь защиту? Нам ещё в школе рассказывали, что вы можете её преодолевать! — прервал я его.

— Да, можем: если у алтаря есть связь с Аннулетом, то мы пройдём. Для этого нам придётся посетить один из сильных осколков Аннулета и взять с собой его часть. Но в империи скопилось больше десятка алтарей, утративших связь, и пройти сквозь их защиту мы не можем. Некоторые уже, наверное, совсем лишились сознания или сошли с ума от одиночества. Ты можешь им помочь. Твой браслет делает тебя частью Аннулета. Ты для них свой, — Никонор перевёл взгляд на мой браслет, который сполз по руке вниз, высунулся из рукава и слегка светился, — даже если я пройду защитный барьер, мне не удастся достучаться до духа алтаря. Тем более, спасти его.

— Понятно, но что дальше? Вот я проник, смог пообщаться с алтарём и, возможно, забрать его дух в свой браслет. Что дальше делать, и чем это поможет Империи?

— Я уже сказал — ты можешь их переселить. Там, где размещается алтарь, закрывается дорога в наш мир. Аннулет выполняет договор и встаёт на защиту. Сейчас много прорывов. Тебе надо научиться переселять дух алтаря в новый дом. Видишь, я не прошу ничего невозможного!

— Звучит легко, — согласился я с ним, — но наверняка проблемы кроются в деталях. Так в чём же подвох?

— Алтари надо будет устанавливать в местах существующих прорывов. Как можно ближе к центру. Видишь, я с тобой предельно честен, рассказываю всё без утайки, — он снова улыбнулся. Правда, на этот раз, скорее, снисходительно. А у меня в груди разливалось раздражение.

Прекрасное предложение и совершенно безопасное? Всего-то надо –проникнуть в существующий прорыв и установить там алтарь. Что может быть безобидней? Я каждый день хожу по прорывам, как по своему дому.

Помню, пытал деда насчёт подобных мест, и то, что услышал, мне не понравилось. В прорыве были перекручены магические потоки, и он вредно действовал на людей. Животные, обитающие внутри, со временем превращались вообще чёрт знает во что. Мало того, что обретали магию и становились опасны даже для сильных магов, так ещё и мутировали. Некоторые превращались в совершенно нежизнеспособных чудовищ. Например, у обычного кролика могли вырасти рога оленя, и он с трудом отрывал голову от земли. Олень же мог обрасти медвежьей шерстью, но при этом иметь жабры и жить только в воде. Дед говорил, что это было похоже на кунсткамеру. Многим из этих несчастных существ существование причиняло страшную боль, но они продолжали бороться за жизнь. При этом сквозь прорыв в наш мир проникала живность и из других миров.

И мне необходимо посещать эти чудесные места? Что может быть проще и безопасней!

— Замечательное предложение! Меня как раз хватит на одно посещение.

— Уверяю тебя, всё не так страшно! Мы подготовим специальный отряд, и для первого посещения выберем самый молодой и безопасный прорыв.

— У меня есть шанс отказаться от вашего предложения? — поинтересовался я, заранее понимая, какой ответ услышу.

— Конечно! — улыбнулся Никанор. — Если готов нести ответственность, как имперский отступник.