Закончив домашку, аккуратно сложила портфель на завтра, тщательно проверила школьную форму, висящую на плечиках в шкафу. Училась она в английской спецшколе в центре, где за мятый фартук могли и домой послать. Впрочем, это было исключено. На белом фартуке пришпилен комсомольский значок, тускло отбрасывающий свет ночника. Марина была комсомолкой! Да и в целом положительной во всех отношениях девушкой, которую постоянно приводили в пример всей школе.

В комнате на импортном двухкассетнике «Сони» крутилась кассета с модной германской группой Fancy. Марине она очень нравилась своей напевностью и мелодичностью. Чувствовалось в этой музыке нечто новое и современное. И тут вдруг Марина вспомнила свои сегодняшние развлекушки с Хмельницкой. Как она до этого раньше не догадывалась? Ведь можно под любую мелодию создать свой танец!

Марина прибавила громкость на магнитоле, и упругие плотные басы заполнили не только её комнату, но и всю большую квартиру Соколовских. Марина встала в центре комнаты, поставила ноги вместе, потом изобразила шаг на месте, высоко, до уровня груди, поднимая колени, а корпус в это время делал повороты из стороны в сторону. Руки… А можно их согнутыми поднять вверх в локте, и делать наклоны то вправо, то влево. Получилось, конечно, так себе, экспромт, но при должной регулярной тренировке могло получиться неплохо. А если… Попробовать вот так…

В это время, когда Марина полностью увлеклась интересным для неё занятием, вошёл отец, предварительно постучав в дверь и не получив ответа от занятой танцем дочки. Вошёл и остолбенел — Марина была занята чёрт знает чем! Она танцевала в полном одиночестве! Естественно, танец не лез ни в какие рамки! Это бессмысленное дрыгание и кривлянье было возмутительно и ничуть не похоже на фигурное катание или хотя бы балет.

— Марина, я хотел бы с тобой поговорить! — непреклонным тоном заявил Соколовский. — Что ты делаешь? Не затруднит тебя объясниться?

— Танцую! — не прервав своего занятия, ответила Ариан. — Сочиняю модный и современный танец. А что? Разве плохо?

— Да, плохо! — решительно сказал отец. — Я такого дрыгания никогда не видел!

— Так не смотри… — флегматично ответила Соколовская, но всё таки прекратила в танец. — Чего-то хотел, папуля?

— Да… Хотел, — нерешительно сказал отец. — Ты сейчас готовишься к чемпионату области… Нужны ли какие-то дополнительные, скажем так… Условия тренировок… Которые я попрошу у Владимира Ивановича?

— А зачем, пап? — с небольшой злостью спросила Марина. — Мне и так хорошо. Ты всё сделал прекрасно. Тем более осталось потерпеть совсем недолго. В конце сезона я поеду в Москву.

— В Москву? Зачем? — ещё более растерялся отец. — Кто сказал?

— Ты что, не знаешь? — усмехнулась Марина. — Ни за что не поверю, что это обошлось без твоего участия!

— Всё-таки попробуй объясниться! — непреклонным тоном заявил Соколовский. — Я совершенно сбит с толку. Какое участие и для чего?

— По спортивной школе вовсю ходят слухи, что меня якобы после чемпионата Свердловской области заберут в Москву, к тренеру Станиславу Алексеевичу Жуку, — усмехнулась Сарина. — Со мной, правда, ещё никаких разговоров никто не вёл, но все почему-то вокруг всё знают. Наверное, и ты всё прекрасно знаешь.

— Сейчас я наведу справки! — заявил Владимир Степанович и отправился звонить Каганцеву. Это он и хотел сделать вечером, предварительно зайдя к Марине спросить, что же попросить для неё у директора спортивной школы. Но предстоящий звонок получался не таким, как планировался. Темой тоже была Марина, но разговор предстояло вести о том, что её каким-то образом хотят забрать в ЦСКА, к Жуку.

Известие вызвало двоякие чувства. С одной стороны, переезд в Москву пошёл бы Маришке на пользу, да что там… Это был бы шаг к вершине, к тому, о чём мечтает каждый спортсмен. Но где она там будет жить? В интернате, с другими детьми, одна? А она ведь так привыкла к комфорту и хорошей еде…

Но самое плохое — это, конечно, Жук… О нём давно ходили неважные слухи. О том, что пьёт, затевает шашни со спортсменками, да и в целом ДЮСШОР ЦСКА сдаёт при нём былые позиции, а весь авторитет тренера в настоящее время зиждется на былых заслугах. Что стоит только немного качнуться, как случится падение. И оно может быть болезненным. Решив обо всём узнать лично, Соколовский позвонил Каганцеву.

— Владимир Иванович, здравствуйте! — решительно поздоровался Соколовский. — Я хотел бы поговорить о своей дочери. Сейчас она сказала мне поразительную вещь. Оказывается, её хотят переводить в Москву, в спортшколу ЦСКА, к тренеру Жуку. Я хотел бы узнать, почему я об этом ничего не знаю.

— Здравствуйте, Владимир Степанович, — вежливо поздоровался Каганцев. — Я ждал этого вопроса. Но сам не хотел говорить об этом до последнего момента. Инициатор возможного перевода Марины в ЦСКА — федерация фигурного катания СССР. Вопрос этот никак не подходит для телефонного разговора. Если желаете получить мои комментарии, приезжайте завтра. Или сегодня. Я дома. Адрес вы знаете.