Шагрень не давала ей повернуться в ладони: если скользка была ладонь от пота или же от облегавшей ее латной рукавицы.

И, конечно, была надпись вдоль лезвия. Девиз, стоящий самого меча, а уж тем более стоящий всех мехов, золотых кубков и овечьих стад, составлявших имущество семьи.

Легкое, несмотря на свою длину, изящное без изощренности - и грозное в этом своем изяществе оружие. Клеймора. Прадедовский меч.

В умелых руках он не уступит мечу-эспадону при всей его убийственной мощи.

Эспадон? А почему вдруг вспомнился эспадон?

Привычная память, память бойца, быстро подобрала нужный образ.

Эспадон - оружие панцирной пехоты, самый большой из двуручных мечей, да и вообще из всего клинкового оружия, когда-либо изготовлявшегося человеком.

Широко применялся ландскнехтами, а также спешенными рыцарями. Вернее, самыми рослыми и могучими из ландскнехтов и рыцарей...

Сам он, Мак-Лауд, - под этим или под другим именем - не раз в своей странной жизни топтал пыль дорогами ландскнехтов...

Но - ни разу он не взялся за эспадон. Иногда ему приходилось терпеть из-за этого насмешки - хотя немного находилось охотников смеяться над ним!

А у находившихся - очень скоро пропадало такое желание. Иногда даже вместе со всеми остальными желаниями...

Но какой-то не вполне понятный страх вызывало в нем это оружие. Страх и отвращение. Словно означало оно причастность к чему-то темному, древнему, жуткому...

А так - клинок как клинок, вполне ему по силам. Не хуже, чем та же клеймора.

Клеймора... Традиционный двуручный меч шотландских горцев...

Как ни странно, память его, кажется, сохранила этот момент: отец, закрепляющий меч над колыбелью. Или это ложное воспоминание?

Наверное, ложное...

Только отчего же тогда помнится и то, что сказал отец в ту минуту?

...В руке героя,

что в путь решился,

В поход опасный

на вражью землю,

Сей меч не дрогнет:

не раз бывал он,

Клинок двуострый,

в потехе ратной!

И снова - как птичий крик, как далекий звон сечи - размеренно льется торжественная мелодия древнего речитатива:

...В крови откован

тот меч победный,

Лучший из славных

клинков наследных.

Во многих битвах

он был испытан,

Клинок - наследье

далеких предков,

Шлемодробитель,

кольчугоборец,

Поющий песню

в игре сражений...

Да, вовсе не похожа была музыка, звучавшая в отцовской речи, на заунывный рев волынок и трехструнное бренчание виолы. Не похожа на обычные песни хайлендской деревни Глен-Финен...

Музыка?

Окружающая действительность медленно доходила до сознания Мак-Лауда. Что с ним? Где он находится?

Все в порядке.

Он по-прежнему сидит в оперной ложе. А на сцене перед ним, приняв демонически-байроническую позу, высится певец, закутанный в плащ цвета воронова крыла.

Рука его столь же картинно романтическим движением легла на эфес бутафорского меча.

Вот оно в чем дело...

Старый человек усмехнулся, поудобнее устраиваясь в кресле. Вот что, оказывается, навеяло ему эти видения...

Он устало смежил веки. И тут же прошлое вновь обрушилось на него...

Или не прошлое? Или не видения это были, как не видением была память о Проекте?

Или клеймора - оружие не только шотландских горцев?

Значит, это не отец вешал над ним меч и пел древнюю песню... А может быть, все-таки отец - но не здесь, не на Земле?

Кто знает...

Нет ничего проще пустоты - но ничего нет и сложней ее. Особенно когда это слепящая пустота межзвездных пространств...

Так что, возможно, и на Земле это было тоже. И на Земле - и не на Земле. И в средневековой Шотландии, и...

Или это вообще одно и то же? Нет двух миров, есть один - но разветвленный? И Земля, и Зайст - не сходятся ли они, как сходятся к жалу острия мечевые лезвия?

(Кто, кто это сказал?! Чьи это слова?)

Да, быть может, его воспоминания не являются ложными. Надо только прислушаться. Прислушаться к тому, что говорит твой внутренний голос...

Твой ли голос это говорит?..

– ...Последний же секрет заключается вот в чем. Нет двух миров - есть один мир, распластанный по обеим сторонам межзвездного клинка, пронзающего бездну. И Высокое Знание...