— Не будь скептиком, — сказал Хрюша.

— Кем? Это те, которые погоды предсказывали, а их потом повесили?

— Нет, те были «синоптики».

— Очень странно. Сходства между синоптиками и нами куда больше. У нас тоже вокруг шеи петля стягивается. Нет, на синоптиков мы куда больше похожи, точно тебе говорю.

— Чтобы всё успеть провернуть в хрюшином плане, — сказал Генри, — понадобятся кони, инструменты, лопаты, кирки, сундуки, всё такое.

— Точно, — сказал Блонди. — Без первоначального капитала и говорить не о чем. Не успеем мы всё провернуть за четыре дня. Есть мысли, у кого можно одолжить денег немного, и желательно так, чтобы не пришлось возвращать их потом?

— Вообще, все наши измышления в последнее время, — сказал Хрюша, — крутятся только вокруг идей, где бы взять немного денег, чтобы взять ещё больше денег.

— Это называется жизнь, друг мой, — Генри доел последний бутерброд и отряхнул руки прямо на схему города.

Хрюша хмыкнул.

— Раз с терминологией мы определились, теперь перейдём к более простому — как бы нам найти немного золотишка на инструменты для подготовки?

Повисла пауза. В тишине было слышно только, как бегают где-то в тёмных углах пауки и стучат ветки деревьев в окна библиотеки.

— Усадьба барона Бобенброка как раз неподалеку, — наконец сказал Блонди.

— Что, уже успел соскучиться по своему старому знакомому? — Генри покачала головой. — Или думаешь, ему после удара доской по башке память отшибло и никого из нас он не узнает?

— Нет, — Блонди хищно оскалился, — думаю, что его нет дома, а значит, можно нанести визит вежливости его дражайшей супруге.

К усадьбе барона Бобенброка подошли три замызганных с ног до головы солдата-бьёрнца. Оттолкнув привратника, они без церемоний ворвались внутрь, топча грязными сапогами дорогие ковры.

— Кто вы? Что вам здесь надо? — по лестнице сбежала встревоженная баронесса.

На секунду она замерла посреди шага, всматриваясь в лицо Блонди, и вскрикнула, закрыв лицо руками.

— Да, это я миледи, — сказал Блонди.

— Вы вернулись, чтобы отомстить мне, принц?- щёки баронессы внезапно покраснели. — Гнусный варвар. Коварный прелюбодей. Вы вернулись, чтобы бесстыже овладеть мною прямона столе, не так ли?

— Что? Боги, нет! Угомонитесь, порочное вы создание.

Баронесса после этих слов явно поскучнела.

— Тогда что же вам надо?

— Ваш муженёк, дражайший барон Бобенброк, попал в плен при битве возле Харднатса, — сказал Генри, поправляя мундир, — и мы пришли за выкупом.

Баронесса опечаленно вздохнула.

— Вы точно не хотите воспользоваться моей слабостью и беззащитностью? Что может сделать одна простая дама, против трёх таких сильных мужчин в форме? — спросила она, накручивая прядь волос на палец.

Блонди откашлялся, расправил плечи, поправил ремень, и хотел было что-то сказать, но Хрюша наступил ему на ногу.

— Только ваши деньги интересует нас, миледи, не бойтесь, вам ничего не угрожает.

Баронесса презрительно фыркнула, откинула волосы за спину и ушла по лестнице наверх, бросив на прощание через плечо:

— Фу, какие вы неинтересные варвары. Скучные, неромантичные личности. Забирайте свой презренный металл и убирайтесь.

Выходя из усадьбы, сгибаясь под приятной тяжестью мешка с драгоценным добром, Блонди был веселее обычного.

— Надо отдать должное этому рыжему психопату Бобенброку. После стольких попыток убить меня, разочек, но он всё-таки помог. Пусть и косвенно.

— На твоём месте, я бы не стал встречаться с ним лично, что бы поблагодарить за такую щедрость, — сказал Генри, на ходу расстёгивая бьёрнскую форму.

— Да? Ты так считаешь? Мне же казалось, что мы с ним стали близкими друзьями после всего, что между нами было.

— При следующей встрече, всё, что между вами окажется — это баронский меч в твоём пузе.

— Ты пессимист и нытик, Генри.

— Это на фоне тебя, буйного лунатика, так кажется.

Троица друзей снова вышла на большой тракт. Зоркий на глаз Блонди, тут же выцепил старьёвщика, бредущего с телегой драного шмотья, и активно начал ему втюхивать бьёрнскую униформу.

— Слушай, да она как новенькая, сам бы в такой ходил, не снимая.

— Да куда я её дену, — ворчал старик. — Поймают меня с ней бьёрнцы, скажут, сам убил, и форму снял. Повесят, как пить дать.

— Да кто в этот бред поверит, что такая развалина, как ты, убил трёх солдат?

— Хм, и то правда, — согласился старьёвщик.

— Ну вот, а ещё лучше иди к нашим солдатам и скажи, вот, мол, так и так, убил трёх бьёрнцев, снял с них форму, хочу премию.

— А кто в этот бред поверит?