Джон закивал.

— Он сказал, что в субботу вечером, когда там после субботней игры будет больше всего денег.

Змеиный Глаз улыбнулся.

— Вот это сладенько, вот это хорошо. Там-то мы их и возьмём.

Он кинул серебряную монету Щербатому.

— Заслужил. А теперь убирайся. И ещё — если узнаю, что ты проговорился и предупредил этого Генри, тебе конец. Усёк?

— Усёк, ваша светлость, — пробормотал Джон, поймал монету на лету и торопливо убежал, путаясь в собственных ногах.

Генри сел на ящик, вытирая жёлтую краску с рук.

— Кажется, теперь всё готово.

Хрюша с перемазанным землёй лицом покивал.

— Да. Вся подготовительная часть закончена. Детали на месте и собраны, осталось только завести эту механическую птичку и всё придёт в движение.

— Ну что, значит, настало нам время прощаться и расходиться.

Друзья подошли и обнялись по очереди.

— Берегите себя, балбесы, — сказал Блонди. — Если кого из вас повесят или заточкой в пузо ткнут, я буду скучать, честное слово.

— Я вот по тебе скучать не буду, утомила твоя болтовня, — Хрюша смеялся, но на глазах предательски наворачивалась пелена слёз.

— Ах ты враль толстый. Если бы так умело обманывал, как точишь пирожки, цены бы тебе не было в любом плутовстве. Пока что — продолжай тренироваться, надеюсь, у тебя на это впереди ещё целая жизнь.

— На всякий случай — до встречи в лучшем мире.

Утром последнего дня, когда они должны были расплатиться по долгам перед Мясником, Хрюша остановился перед дверью дома на улице Гончаров и мысленно помолился. Молился он о том, что если боги сегодня отвернутся от него, пусть хотя бы для Блонди и Генри всё сложится хорошо. Если тонуть, так зачем тонуть всем вместе, молился он, наивно полагая, что богам свойственна логика или хотя бы милосердие. Вздохнув в последний раз, он постучал. Раздалось шебуршание и смотровое окошко открылось.

— Это я, — сказал Хрюша, не придумав ничего лучше, и окошко снова закрылось.

Он уже было успел подумать, что видимо надо было сказать пароль или ещё чего умное, а теперь всё пропало. Он всё провалил, вот так просто, всё пошло прахом, все старания и прочая. Но его паничные мысли оборвались к одну секунду с открытием двери. Хрюшу быстро втащили внутрь, захлопнули за ним дверь. По лестнице спустился Билл Мясник, пока Фред придерживал Хрюшу за локоть.

— Так-так-так, — сказал Билл, — кого я вижу.

— Это я, Хорхе. Ну. Или Хрюша. Я не помню, как мы представились вам.

— Это был риторический вопрос, балбес, — сказал Билл. — Хотя откуда такому остолопу как ты, знать, что такое риторический вопрос.

Хрюша хотел возмутиться, сказав, что он прекрасно осведомлён, что такое риторический вопрос и вообще, прочитал много книг о риторике и ораторском искусстве, но счёл за самое умное промолчать.

Билл уселся в кресло, не предложив того же самого Хрюше, что было весьма невежливо.

— Ты один? — спросил он.

Хрюша кивнул.

— Угу. Так-так, — Билл цыкнул зубом и закинул ногу на ногу. — И где же твои дружки?

— Они сбежали, — сказал Хрюша.

— Сбежали, вот как?

— Именно так. Блонди сказал, что его здесь ничего не держит и, мол, ему мстить вы всё равно не будете, так как некому. Генри же просто, — Хрюша развёл руками, — ну просто сбежал.

— Очень интересно. Получается, что ему не интересна жизнь этой девки, которую мы тут держим у себя в гостях, и то, что мы такие добрые люди, не тронули и волоска с её головы? Получается так?

— Получается так, — кивнул Хрюша.

— И почему же не сбежал и ты? — спросил Билл.

Хрюша замялся.

— Ну, понимаете, мне было неловко думать, что, кхм-кхм, о том, ну, что Жозефина, она же вроде и совсем не причём, понимаете? И в делах наших совсем никак замешана не была. Она хорошая девушка, а пострадает ни за что. Разве это справедливо было б, понимаете?

— Ничего я не понимаю из твоих сбивчивых бормотаний, — сказал Билл. — Но это роли вообще никакой не играет, мне твои внутренние моральные страдания совершенно не интересны. Хотя, надо признать, я думал гораздо лучше об этом твоём дружке Генри. Блондинчик-то чёрт с ним, всё понятно, маму родную продаст за пару медяков. А этот казался таким...

Билл неопределённо покрутил рукой в воздухе.

— Таким воздушным, одухотворённым болваном. Начитавшимся рыцарских баллад. Который лучше умрёт, но попытается спасти свою деву в беде. Влюблённым балбесом. А он взял и слинял.

Билл вздохнул.

— Вот и доверяй после этого людям. Казался таким храбрым молодым человеком, а из всей вашей тройки только ты один с настоящими крепкими бубенцами. Что же хвалю.

Билл неожиданно достал из-за голенища сапога нож и со всей силы воткнул его в стол.