Кирк покачал головой.

– Теоретически так оно и есть, но на самом деле старик заработал эти гонорары сам. Все мы были против табачного иска, как он регулярно нам напоминает. Когда волна покатилась в обратную сторону, он оставил это дело себе. Он никогда о нем не заикался, поскольку не хотел ставить в известность Тилли.

– И не забывайте проклятое соглашение о партнерстве, – напомнил Расти. – Оно было подписано в день его отправки в тюрьму. Мы обязались не трогать табачные деньги. Не уверен, что этот раздел подлежит принудительному исполнению в судебном порядке, но он точно воспользуется им как оружием нападения.

Повисла долгая тяжелая пауза: все трое пытались свыкнуться с невообразимым. Наконец, Дианта сказала:

– Не уверена, что он станет драться за деньги. У него их и так полно, а будет еще больше. Крупная драка привлечет нежелательное внимание, из-за этого может пролиться свет на офшорный бизнес. Сор будет выметен из избы. Болтон окажется в эпицентре скандала из-за серьезного уклонения от налогов. Это грозит ситуацией, в которой даже подкуп не сработает.

– Тут ты права! – просиял Кирк.

Расти же опять покачал головой:

– Беда в том, что всех последствий не предскажешь. Мы не знаем, как поступит Болтон, и не сможем его контролировать. Лично я не верю, что он отступит, не затеяв свары.

– Тоже верно, – пробормотал Кирк. – Сначала он перегруппируется, а потом примется метать в нас гранаты.

– Лучше вернемся к намерению Болтона подкупить губернатора Стерджисса, – предложила Дианта. – К этому мы не имеем никакого отношения. Что, если сыграть роль сознательных граждан и поставить в известность ФБР? Разразится громкий скандал, прямо цунами, но нас оно не затронет. Стерджисс потерпит поражение, и поделом. Болтон получит еще десять лет и умрет в тюрьме. Деньги наши.

Расти не переставал хмуриться.

– Звучит заманчиво, но не сработает. Любое уголовное дело на Болтона Маллоя неминуемо приведет к его офшорным деньгам, и тут уж мало не покажется всем нам.

Кирк и Дианта переглянулись, вскинув брови, как будто говоря: «А он сообразительнее нас, рассуждает, как отпетый жулик, хорошо, что он на нашей стороне».

Расти хрустнул костяшками пальцев, взъерошил себе волосы. Было почти слышно, как шевелятся извилины в его голове.

– Есть одна мысль, – сказал он. – Вот это сработает и обеспечит тишину. Будет и бонус: Болтон останется там, где он сейчас. Предлагаю обратиться к Шакалу. Скажем ему, что пронюхали про придуманную стариком схему подкупа. Хотят взятку – получат ее от нас: мы заплатим два с половиной миллиона, чтобы Болтон отсидел весь свой срок. Стерджисс получит свои деньги даже с довеском. Мы сохраним наши. Болтону скажут, что сделка не выгорит, и он остается в тюрьме с мыслью, что Стерджисс струсил.

У Кирка отвисла челюсть.

– Ты хочешь подкупить губернатора, чтобы он оставил Болтона в тюрьме?

– По-моему, это яснее ясного. Ты поняла идею, Дианта?

– Поняла. У меня нет слов.

– Поспорьте со мной. Скажите, почему это невозможно провернуть, – попросил Расти с неприятной ухмылкой.

Они и правда не находили слов. Кирк откинулся на спинку стула и уставился в потолок, как будто там можно было найти ответ. Дианта щипала переносицу и боролась с волной головной боли, распространявшейся от затылка вверх. Вспомнив про телефон, она увидела, что запись ведется уже 22 минуты 46 секунд. Эта запись могла отправить их троих в тюрьму, где уже сидел Болтон.

Сейчас ей необходимо было сыграть роль адвоката.

– Как-то я не уверена… – сказала она.

– Это же красота! – поднажал Расти. – Чем больше об этом думаю, тем меньше вижу недостатков. Если Болтон проведет за решеткой еще пять лет, то большая часть табачных денег перетечет нам.

– Что, если Шакал скажет «нет»? – спросила Дианта.

– Тогда мы припугнем его, что обратимся в ФБР. Он пойдет на попятную. Этот клоун у меня в кулаке.

Кирк сначала хмыкнул, потом захохотал.

– А что, это сработает! Шакал клюнет, ведь денег они получат больше, а главное – не надо нарушать закон. Если разобраться, то продажа права на освобождение – настоящее преступление. Другое дело – взятка… за что? Чтобы не продавать? Неслыханное дело!

Расти завелся, его уже было не остановить:

– Ни в одном штате нет нормы, запрещающей НЕ-ПРОДАЖУ помилований. Говорю же, красота!

Дианта опять посмотрела на телефон: 24 минуты 19 секунд, и чем дальше, тем все серьезнее. Желая спасти свою шкуру, она решительно заявила:

– Нет, ребята, я пас. Мне это не нравится, я не согласна. Тут обязательно кроется нарушение закона.

– Перестань, Дианта! – взмолился Кирк. – Мы все заодно, верно?

– А вот и нет. Мы делим табачные деньги. Потому что нам полагаются доли от прибыли. Но подкуп – совершенно другое, в этом я не участвую.

Схватив свой телефон, она бросила его в сумку, театрально вскочила и молча покинула комнату. Расстояние до лифта она преодолела почти бегом, боясь, что ее окликнут. Сделав выбор в пользу лестницы, она бросилась вниз по ступенькам, но между шестым и пятым этажом остановилась, желая отдышаться. Достав телефон, она выключила диктофон: 26 минут 27 се– кунд.