— Ты чего? — Луми перестал раздеваться и осторожно дотронулся кончиком пальца до ее затылка.

— Не... не надо раздеваться!

— Почему?

— Как «почему»? — Аркаша, все еще пребывающая в согнутом положении, возмущенно боднула его в грудь и, оттолкнувшись, выпрямилась. — Что за эксгибиционизм?

Брови Луми дернулись. Он наклонил голову к плечу, растерянно взирая на нее. Если бы недоумение могло материализоваться, то вокруг юноши уже давно бы плясали миниатюрные знаки вопроса.

Внезапно бледное лицо прояснилось. Луми, глухо фыркнув, наклонился и, несмотря громкие протестующие вопли, одним рывком стянул брюки до самых кроссовок.

— Чума! Предупреждать надо. — Аркаша сердито покосилась на шорты, оказавшиеся под брюками.

— Предупреждаю, — торжественно провозгласил Луми и снова фыркнул. Его фырканье очень походило на забавный чих собачки.

Широкие штанины позволили ему стянуть предмет одежды, не снимая кроссовок. Встряхнув брюки, юноша аккуратно сложил их и присел возле Аркаши.

— Давай.

— Что?

— Надевай.

— Да ладно, не надо.

— Надевай.

— Да не нужно.

— Надевай.

— Что за нудность.

— Тебе же холодно.

— Неа.

— Холодно.

— НЕТ!

— Холодно?

— Да! Да!

— Надевай.

— Ох ты нудный.

Аркаша, опираясь на подставленные плечи, влезла в брюки, и Луми ловко завязал ей на талии удерживающие веревочки. Затем к девушке перекочевала и теплая серая кофта. Напоследок оставшийся в светло-голубой футболке юноша сунул руку в карман шорт и извлек черную тонкую шапочку с надписью «Снег не грыжа, пускай выпадает», которую сразу же натянул на девичью голову.

— Как будто готовился. — Аркаша, проговорив про себя фразу с шапки, хмыкнула и поправила края, прикрывая уши. Одежда хранила тепло владельца, и кожу начало приятно покалывать.

— Именно. Пошли?

— Подожди. А ты как же?

— Я же снежный человек. Холод мне не страшен.

Под ногами хрустели миллионы ломающихся снежинок. Морозец щипал кончик носа и мочки ушей, облизывал щеки и высушивал влагу в глазах. Изо рта вырывался белесый пар. Но все неудобства с лихвой перекрывали впечатления от снежной красоты вокруг. Аркаша, не избалованная семейными выездами на природу, в первый раз видела настоящий лес, покрытый снегом, — дикую природу в одной из ее истинных ипостасях. Прелесть и страх. Беспредельный мир. Гармония и баланс.

— Нравится? — Луми внимательно следил за ее реакцией.

— Еще бы. — Аркаша дыхнула паром и засмеялась.

Юноша удовлетворенно кивнул и сделал пару шагов в сторону. Они как раз остановились на заснеженной полянке, и Луми встал ровно посередине.

— Смотри. — Подышав на пальцы, он утопил обе руки в снегу и на мгновение замер. Белый покров всколыхнулся, зашевелился и просел, атакованный идеальной гладью льда. Лед стремительно завладел всей поляной, образовав по краям небольшие наросты. Тихо фыркнув, юноша недовольно вцепился в запястье с меткой. Встряхнул рукой, словно надеясь таким образом уменьшить силу сдерживающих чар, и прижал обе ладони к только что созданному льду.

Новое волшебство сопроводили шуршание и треск. К небесам взметнулась ледяная игла. Секунду спустя она обзавелась наростом и слегка преобразилась, принимая форму стойки с баскетбольным кольцом.

— Спецэффекты высший класс. — Аркаша восторженно зааплодировала. — Тете Оле такое и под градусом не снилось.

— Затрудняюсь оценить критерии этого комплимента.

— И не надо. Просто говорю, что вышло здоро... — Аркаша смолкла, пораженная неожиданным открытием. В спортзале Снежок всегда ходил в кофте, поэтому, учитывая его рост и худощавость, а также ироничные слова тренера Лэйкина по поводу плачевных перспектив его как игрока, она ассоциировала снежного мальчика с этакой хрупкой снежинкой. Но вот он остался в одной футболке, демонстрируя миру весьма подкаченные руки. Сначала Аркаша не обратила особого внимания, но когда тот принялся бороться с чарами «Базовый держатель», отыгрывая у них дополнительные силы для волшебства, мышцы на его напряженных руках вздулись, вырисовывая красивый рельеф. До директора Скального ему, конечно, было как гладкогривому поняше до тренированного бычары, но образ снежинки в Аркашином разуме все-таки был потеснен.

— Что? — Луми стряхнул с ладоней снег.

— А у тебя красивые... глаза.

— Наверное. — Юноша потыкал пальцами в уголки глаз, словно удивляясь, что они у него вообще есть. Вид у него при этом был довольно озадаченный.

Аркаша не удержалась от хихиканья.

— У тебя бесподобная реакция на комплименты. И это, кстати, тоже был комплимент.

Луми оставил в покое собственные глаза и взглянул на девушку с пугающим вниманием.

— Мне нравится твоя улыбка, — наконец изрек он. — Но не думаю, что ты будешь улыбаться только для меня.

— Да, наверное, не получится, — растерянно согласилась Аркаша.

— Ясно. — Луми бесстрастно кивнул. — Тогда давай сыграем в баскетбол.

— Ну-у... — Аркаша постучала мыском кроссовка по поверхности импровизированной игровой площадки. — По льду особо не побегаешь.

— Это мой лед. — Луми с мячом в руках встал чуть поодаль. — Я наделяю его теми свойствами, которые необходимы. Можешь не бояться упасть. Если, конечно, целенаправленно не собралась терять равновесие.

— Ноги пока держат. — Девушка потерла ладошки друг о друга. Морозец кусал пальцы. Организму срочно требовалось тепло. — Хорошо, конечно, что у тебя со снегом и льдом взаимные симпатии, но я-то этим утверждением пыталась вежливо отказаться от предложения.