— Я не буду участвовать.

— В смысле? — Брови Лакриссы поползли вверх.

— В экспериментах.

— А-а-а, вот ты о чем. Расслабься, мы же на занятии. — Девушка развела руки в стороны, видимо, для того, чтобы Аркаша убедилась в отсутствии при ней скрытых емкостей с зельями.

— В тот раз тоже занятие было, — недоверчиво щурясь, заметила Аркаша. — Только тебя это как-то не остановило.

— Ох ты ж ёлки. И откуда такая мнительность? Говорю же, расслабься. И чего ты дергаешься? На тебя же зелье не подействовало. — Призадумавшись, Лакрисса постучала пальцем по подбородку. — Хотя я была бы не прочь узнать, есть ли у тебя иммунитет к чему-нибудь еще.

Аркаша начала отступать от нее.

— Шучу! Шучу! Стой ты! Так, а вот ты даже не подходи. — Лакрисса принялась интенсивно размахивать руками, будто вознамерившись изменить направление всех мировых воздушных потоков разом.

Артемий, ставший причиной столь энергичных телодвижений, презрительно сплюнул в траву.

— И не думал к тебе подходить, бешеная баба.

— Вали, вали, и на мой лепесточек даже не покушайся.

— Да не нужен мне твой лепесток!

— Если бы не знал, что лепестки связаны с жеребьевкой команд, решил бы, что ваш разговор касается чего-то неприличного. — Грегори, успешно отвязавшийся от компании Флориана, присоединился к ребятам.

— Это все из-за девчачьих феромонов, — проворчал Артемий. — Они отключают наши разумы и заставляют тупить.

— У тебя снова недосып? Бедняжечка, — притворно посочувствовала ему Лакрисса. — Ты совершенно несносен, когда хочешь спать.

— Я всегда хочу спать.

— И то верно. Тогда корректировочка вдогонку. — Лакрисса постучала согнутыми пальцами по собственному виску. — Прежде чем обвинять прекрасных и обаятельнейших во всех отношениях девушек в создании пустотного вакуума в башках парней, следует проверить, а не является ли эта самая тупость врожденным изъяном указанных индивидуумов.

— Язва ты, Темная.

— Ой, не льсти мне, лысик. Иначе я могу впасть в состояние крайнего самолюбования.

— Не, натуральная язва. И как ты с ней общаешься, Грегори?

— Главное ко всем найти подход. — Грегори зорко оглядывал местность, выискивая предполагаемые зачатки межфакультетских склок. — И чужое отношение примеривать на себя по типу «а может, я сам намного хуже».

Высказавшись, Грегори без предупреждения рванул сквозь толпу. С той стороны уже доносились чьи-то вопли.

Лакрисса проводила юношу пристальным взглядом.

— И что же такая рассудительная прелесть и все еще не в моей постели?

— О нет, избавь нас от своих пошлых мыслишек, — взмолился Артемий.

— А ты ушки-то зажми. — Лакрисса, пакостно улыбаясь, прижала ладони к собственным ушам. — Защити свой вакуум от феромонов гадких девчонок. А то кошмары будут сниться.

— Уже. — Артемий скорбно вздохнул.

— Народ, вы как-то посдержаннее себя ведите. — Константин, который тоже, оказывается, был неподалеку и прислушивался к разговору, кивнул на Аркашу. — Среди нас несовершеннолетняя.

— Ой, брось, Костюш. Нынче несовершеннолетние такие дерзкие, что хоть стой, хоть падай. Их развратом не удивишь. Правда, Теньковская? — Лакрисса не стала дожидаться от Аркаши подтверждения своей правоты и, указав на Артемия, посоветовала: — А вообще, Костюш, пихни вот этому татуированному субъекту в рот побольше мыла в качестве превентивной меры. Чтоб не выражался.

— Ей тогда тоже скорми пару мыльных кусков, — не остался в долгу тот. — Мое личное мнение: девчонки постоянно несут всякий бред. И без остановки квохчут. Сил моих нет. Предлагаю лишить их голосов.

— А ты уверен, что мое молчание не будет красноречивее слов? — мрачно полюбопытствовала Лакрисса.

— Не уверен. Есть основания опасаться, что молчанием ты ушатаешь меня еще сильнее.

— То-то же. И топай уже к своей команде. А то распугиваешь мне тут потенциальных добровольцев на воссоединение с нашим с Теньковской цветочком.

Артемий заметно погрустнел.

— Я тут еще постою немного, — пробурчал он.

— Арте-е-е-е-емюшко-о-о-о… Кара-а-а-а-асик мой!

Юноша изменился в лице и в панике заозирался.

— Поглядите-ка, — Лакриссу переполняло ехидство, — тебе Маруся в команду досталась? Везуха.

— Черт. Черт. Черт. — Тихая ругань Артемия больше походила на хныканье.

— О, и два фейри в придачу?

Разодетая в усыпанный блестками черно-белый полосатый спортивный костюм Маруся напоминала явившуюся на дискотеку зебру, вдобавок нацепившую шиньон. По обе стороны от женщины, схоронившей не одного супруга и успевшей уже обзавестись правнуками, стояли студенты Фомальгаута — высокие стройные красавцы, как будто только-только снятые с конвейера этакой забугорной фабрики по производству идеальных мужских образцов.