— Со мной нынче таки-и-и-ие карасики, таки-и-ие мужественные, ну вот прям щас бы пожмякала. — Маруся, довольная жеребьевкой, прижималась впалой щекой то к одному «мужественному» плечу, то к другому. — Артемюшко, сигай к нам.

— Да, Артемюшко, сигай к ним, — задорно поддержала Марусю Лакрисса.

Артемий бросил на девушку испепеляющий взгляд.

— Шторм, идем со мной! Один я этого не вынесу.

— Не могу, — бесстрастно отказался Константин. — Я буду наблюдать за занятием вместе с профессором Немезийским. Мне потеть нельзя.

— Да я готов даже втрескаться в тебя! Не кидай на произвол судьбинушки...

— Ты-то готов. А я нет. У меня как-то не возникает желания отбиваться от целой безумно в меня влюбленной толпы.

— Костя-я-ян…

— Сигай уже отседова, — Лакрисса мастерски изобразила скрипучие интонации Маруси и снисходительно дернула рукой. — Костя у нас неприступная стена. Даже не дыши на него, смерд.

До них снова донесся Марусин зов, и Артемий нехотя поплелся к своей команде. Вскоре их компанию покинул и Константин. Аркаша боязливо ждала момента, когда первый помощник старосты Сириуса вспомнит и о ней.

— Что-то никто не спешит к нам присоединиться. Ну и ладно. Все равно наш цветочек какого-нибудь беднягу да притянет. Как делишки?

— Спасибо, хорошо. — Поразмыслив, Аркаша застенчиво поделилась: — Меня в чарбольную команду приняли.

— Да ты что?! Так ты наш маленький уникум? Грегори и Лэйкин абы кого в команду не пустят. Грандиозно! У нас девчонка в команде!

— Тсс... — Аркаша пугливо огляделась.

— Стесняешься что ли?

— Просто, думаю, рановато это во всеуслышание объявлять. Вдруг не сумею в команде играть?

— За командную игру волнуешься? Не парься. Сириус вообще не умеет играть в команде, — легкомысленно поведала ей Лакрисса. — Но тьфу на них сто миллионов раз, а тебя я от души поздравляю. И, кстати, в этом случае радоваться надо, а ты чего такая смурная? Неужели Шарора опять обжиматься лез?

— Что? — Аркаша встрепенулась. — Нет... вовсе нет.

— А если подумать? Расскажи тетушке Лакриссе, чего это пованивающая персиковым желе демонюга на тебя кидается, как собачонка на сладкую косточку?

— Я из-за другого расстроена. — Аркаша лихорадочно соображала, на что можно переключить внимание въедливой Лакриссы. — Меня... меня девушка поцеловала, — пробубнила она наконец. — В губы.

— О, понятно.

И ни капли удивления. Аркаша даже засомневалась в том, что ее признание является таким уж неординарным.

— И у меня такие отношения были. — Лакрисса мечтательно вздохнула, погружаясь в воспоминания.

— Да ну?

— Бэсси одаривала меня самыми горячими слюнявыми поцелуями в мире. Мы были не разлей вода. Но потом я поняла, насколько сильны наши разногласия. Ее слюни в отцовских ботинках, аллергия на нее у маман.

— Слюни в ботинках?! — Аркашино воображение люто переклинило.

— Да, много слюней. Мне было семь, а Бэсси, моей слюнявой девчонке, моему чудесному бульдогу, был год, когда нам пришлось отдать ее моей тете. И эта предательская животина мне изменила! Клянусь, мою тетю она слюнявила в два раза больше, чем меня!

— Сочувствую. — Слегка ошарашенная Аркаша не стала уточнять, что воспоминания о бульдоге малость отличаются от ее истории с неожиданным поцелуем.

— Одним словом, не парься. — Лакрисса дружески похлопала Аркашу по плечу. — Ух ты, смотри, чей-то лепесток к моему прицепился! Осталось дождаться того, кто его упустил.

Владелец лепестка не заставил себя долго ждать. Перед девушками остановилась миниатюрная фигурка, одетая в желтую кофту раз пять больше нее. Где-то внизу торчали тонкие ножки в спортивных брючках. Запыхавшись от бега, девушка стояла, согнувшись. Ее прерывистое дыхание походило на смесь сопения и тихого фырканья ежика.

Наконец, утопающая в кофте девушка разогнулась и откинула капюшон.

— А вы не видели мой лепе?..

— Карманный пуделек! В смысле. Руфь! Виктория Руфь! — Лакрисса восторженно сунула под нос перепуганной феечке их соединенные лепестки. — Приветствую в нашей команде.

— Ой, конечно.

— Да не стесняйся ты так. Я Лакрисса Темная. Но ты, наверное, в курсе. Обе мы помощники старост, вот только не пересекались раньше. Буду рада пообщаться поближе!

Викторию такой напор испугал еще больше. Она съежилась, будто ее огрели чем-то тяжелым, и растерянно огляделась по сторонам.

— Виктория. — Аркаша шагнула вперед.

Паника во взгляде феечки тут же пропала. Просияв, Виктория ринулась к ней.

— Интересненько. — Лакрисса глубоко задумалась, наблюдая за тем, как феечка застенчиво щипает пальчиками край Аркашиного рукава. — Какое радужное приветствие. Прямо любовь-морковь. Морковная любовь? Любовная морковь? Секунду. Э! Э! Эгей, Теньковская! Так это она тебя поцеловала?!