– Ну, хорошо, насчет танка все понятно, - покивал Ворошилов.
– Если получится - им будет заниматься харьковское КБ, если нет - привлекаем этого твоего Котина. Кто еще тебе нужен?

– Еще мне нужен Астров Николай Александрович, который сейчас работает главным конструктором завода номер тридцать семь в Москве, - ответил Максим.
– В годы войны Астров сконструировал ряд легких танков, а после - разрабатывал шасси для зенитных самоходных установок. Вот как конструктор легкобронированных шасси он мне и нужен.

– Как конструктор шасси?
– удивился Ворошилов.
– А кто тогда легкие танки разрабатывать будет?

– А зачем нам легкий танк?
– в свою очередь удивился Максим.
– Танк должен быть один - средний, он же - основной боевой. И да, Климент Ефремович, я буду настаивать на том, чтобы новый танк был принят на вооружение под обозначением Т-34, иначе меня История не простит. Танк Т-34 - это один из символов нашей победы, и вдруг у СССР его не будет!

– Легкие танки используются для разведки и непосредственной поддержки пехоты, - заметил Ворошилов.
– Ты хочешь оставить пехоту без поддержки в бою?

– С указанными вами задачами гораздо лучше справится колесная бронетехника повышенной проходимости, - ответил Максим.
– И для разработки этой техники мне нужен Виталий Грачев. Он сейчас работает на Горьковском автомобильном заводе.

– Да пробовали мы уже использовать бронеавтомобили, - махнул рукой Ворошилов.
– Проходимость у них плохая, только по дорогам и могут ездить! Да и с надежностью у них не очень.

– Это потому, что вы все бронеавтомобили разрабатывали на основе стандартных грузовиков, - заметил Максим.
– А если разрабатывать бронеавтомобиль с нуля - может получиться весьма неплохая машинка.

– Покажешь?
– заинтересовался Ворошилов.
– Ты ведь явно не сам придумал такую машину!

– Покажу, - улыбнулся Максим и открыл на ноутбуке фотографию БРДМ-2А.
– Вот, взгляните, это боевая разведывательно-дозорная машина. Масса чуть больше семи тонн, вооружена крупнокалиберным и обычным пулеметами. Мы творчески разовьем идею, вместо крупнокалиберного пулемета поставим автоматическую пушку калибром миллиметров в двадцать, а то и в двадцать три. Отличная машина получится.

Кстати, раз уж мы заговорили о вооружении, я считаю необходимым пригласить на совещание конструкторов Грабина, как лучшего специалиста по танковым орудиям, и Нудельмана, специализирующегося на малокалиберных автоматических системах.

– Ладно, ты меня убедил, - вынужден был согласиться Ворошилов.
– Кого еще ты считаешь нужным пригласить?

– Специалистов по дизельному двигателю. Но кого именно - пока не знаю, тут нужно дождаться результатов работы следственной группы на Харьковском паровозостроительном заводе, - ответил Максим.
– Конструкторов радиостанций и прочей танковой начинки, думаю, приглашать не стоит, конструкторы в процессе работы сами с ними свяжутся.

– Что ж, подождем результатов, - согласился Ворошилов.

– Кстати, Максим, а почему вы передали материалы по дизелю именно на Харьковский завод?
– поинтересовался Киров.
– Вы не знали, что там что-то странное происходит, или же знали, но не придали этому значения?

– Я знал, что главный конструктор дизельного отдела Челпан и директор завода Бондаренко были расстреляны в тридцать восьмом году, - помолчав, ответил Максим.
– Но Челпан был осужден по явно сфабрикованному «Греческому заговору» и совсем непонятно, за что расстреляли Бондаренко. Вот я и решил, что они, как и многие в моей истории, просто попали под молотки, и передал материалы по дизелю на тот завод, на котором он и был разработан в моей истории. А оно вон как оказалось…

– Все понятно, - задумчиво кивнул Киров.
– Поскольку это ваш первый прокол, и с учетом того, что вы действовали в условиях нехватки информации, ограничимся устным выговором без занесения. Но впредь старайтесь действовать более осмотрительно!

– Есть, товарищ нарком!
– кивнул Максим.
– Буду осмотрительнее.

– Давайте подведем итоги, - произнес Ворошилов.
– Дожидаемся результатов работы следственной группы, затем назначаем дату совещания. Максим, ты в это время готовишь чертежи и думаешь, что залегендировать под результат работы нашей разведки, а что - под творчество конструкторов-энтузиастов. Если вспомнишь еще кого из конструкторов, которых нужно пригласить - сообщишь. Я ничего не забыл?

– Вроде бы нет, - покачал головой Белов и посмотрел на Кирова.

Сергей Миронович на мгновение призадумался, а затем тоже покачал головой.

– По-моему, мы все обсудили, Климент Ефремович, - произнес Киров.
– А раз вопросов больше нет - предлагаю расходиться по домам. Меня, наверное, уже дочка заждалась.

Киров с Ворошиловым ушли, а Максим сперва собрался еще немного поработать, а потом передумал и решил лечь спать. Он хорошо помнил, как плохо себя чувствовал перед демонстрацией комплекса стрелкового вооружения и не собирался больше так перетруждаться, по крайней мере, без крайней на то необходимости.