– Хорошо, Сергей, я вижу, у тебя все под контролем, - кивнул Сталин.

– Сергей Миронович, а кто займет пост премьер-министра после отставки Ларго?
– поинтересовался Молотов.

– Хуан Негрин, - ответил Киров.
– Он тоже социал-демократ, но более ориентированный на СССР. Впрочем, внешне он будет тщательно это скрывать.

– Все понятно, - кивнул Молотов.
– Значит уже сейчас нужно искать подходы к господину Негрину. Сергей Миронович, вы не подготовите мне справку по нему, чтобы мне было легче понять, что это за человек?

– Разумеется, Вячеслав Михайлович, - ответил Киров.
– Все имеющиеся у нас материалы по Негрину вам пришлют.

– Благодарю, - кивнул Молотов.

– Кстати, Вячеслав Михайлович, а что вы думаете насчет ситуации, при которой новым премьером станет Негрин, а Ларго, вместо того чтобы покинуть все занимаемые должности, станет президентом Испании?
– поинтересовался Киров.

– Вы думаете, господин Асанья согласится освободить президентское кресло?
– скептически поинтересовался Молотов.
– Или вы предлагаете и его...

– Сергей, а это не слишком рискованно?
– спросил Сталин.
– И потом, ты ведь говорил, что Асанья здорово помог товарищам Штерну и Артузову преодолеть сопротивление господина Ларго и организовать нормальную оборону Мадрида?

– Да, товарищу Артузову отлично удалось сыграть на тщеславии господина Асаньи, - согласился Киров.
– Более того, я рассчитываю на его помощь и в разрешении майского конфликта в Барселоне. Но на этом его полезность и исчерпывается. Неудачное начало войны - это во многом результат именно его политики. А в известном нам будущем он решит, что война проиграна, и потребует от парламента примирения с Франко.

Ларго, конечно, тоже не идеал. Он, к сожалению, так и не смог подняться выше уровня профсоюзного лидера. Но он возглавляет один из крупнейших рабочих союзов, а Испанская социалистическая рабочая партия, в которой он состоит, является наиболее авторитетной партией в парламенте. Как компромиссная фигура, он устроит всех, а на посту президента вреда от него будет немного.

– Скажите, Сергей Миронович, а чего вы хотите добиться подобной рокировкой?
– спросил Молотов.

– Я хочу дать возможность республиканцам продержаться как можно дольше, - ответил Киров.
– Через два-три года начнется мировая война, и тогда Гитлер и Муссолини уже не смогут помогать Франко также активно, как сейчас. И, если Испанская республика продержится до этого времени, у нее появятся вполне реальные шансы победить.

Впрочем, возможен и другой вариант. Если война в Испании продлится до сорокового года, то Гитлер, оккупировав Францию, сможет послать войска на помощь Франко. Тогда, республика, разумеется, проиграет, однако, для нас такой вариант тоже устраивает. Чем дольше Гитлер возится в Европе - тем больше у нас времени для подготовки к войне!

– Интересный план, - признал Сталин.
– Но все-таки слишком рискованный. Вот, что, Сергей, ты тщательно все обдумай, проанализируй все риски, а потом мы с тобой и товарищем Молотовым еще раз все обсудим.

– Есть, - кивнул Киров.

– Товарищи, у нас есть еще вопросы, подлежащие обсуждению?
– спросил Сталин.
– Нет? В таком случае, предлагаю сегодняшнее совещание считать оконченным.

Уже на улице Сергей Миронович на минутку остановил Ворошилова.

– Климент Ефремович, еще раз спасибо, что присмотрел за Женей в мое отсутствие, - произнес Киров.

– Да брось, Сергей Миронович, какие тут могут быть благодарности!
– ответил Ворошилов, после чего неожиданно усмехнулся.
– Кстати, твоя Женя, похоже заинтересовалась моим Тимуром, так что возможны варианты!

– Поживем - увидим, - улыбнулся в ответ Киров.
– Тимур - парень хороший, правильный, так что, если у них что-то сложится - я возражать не буду.

20 декабря 1936 года. 13:30.

Отель «Палас». Мадрид, площадь Кортесов, дом 7.

После заварушки на Пласа-Майор и последовавшего за ней интересного вечера, перетекшего в не менее интересную ночь, жизнь Максима вернулась в спокойное русло. К операциям по захвату сторонников националистов, в силу некомплекта группы «Авангард», Максима не привлекали, зато с Киу у него возникло некое подобие военно-полевого романа.

Отношения у парочки получились весьма своеобразные. Максим, выросший и повзрослевший практически в казарменных условиях, не очень представлял, как ухаживать за девушками, а Киу, рано осиротевшая и половину жизни пытавшаяся элементарно не умереть от голода, довольно скептически относилась к цветам и прочим красивым жестам. Так что, отношения Белова и Линь строились, скорее, на тепле и чувстве поддержки, которые они дарили друг другу, нежели на каких-то нежно-романтических чувствах. Словом, временно, предоставленные сами себе, Максим и Киу гуляли по считавшемуся безопасным центру Мадрида, держались за руки и были почти счастливы.