Анатолий Пестемеев, рядовой армии РФ.

Одну неделю спустя...

18 декабря 1936 года. 19:30.

Кабинет И. В. Сталина. Москва, Сенатский дворец Кремля.

Вечером восемнадцатого декабря в кабинете товарища Сталина состоялось совещание, что называется, «в узком кругу». За десять минут до начала в кабинет вошел пунктуальный нарком иностранных дел Молотов, вслед за ним явились нарком обороны Ворошилов и его заместитель Буденный. И последним, буквально за минуту до назначенного времени, пришел нарком внутренних дел Киров.

– Хорошо, товарищи, все, кто нужно, на месте, - произнес Сталин, окидывая взглядом собравшихся.
– Начнем, пожалуй, с главного. Сергей, как прошла твоя командировка в Закавказье?

– Отлично, товарищ Сталин!
– довольно ответил Киров.
– Распада Закавказской Федерации на отдельные республики удалось избежать!

– Замечательно, товарищ Киров, - произнес Сталин, не скрывая своего довольства.
– И как же тебе удалось этого добиться?

– Объединил усилия с товарищами Багировым и Берией, - ответил Киров.
– С Мир Джафаром мы знакомы еще с тех времен, когда я был первым секретарем Коммунистической партии Азербайджана, а с Лаврентием Павловичем мы познакомились совсем недавно и общий язык нашли далеко не сразу. Все же товарищ Берия возглавлял НКВД Грузии в те времена, когда в ходу были несколько другие методы работы. Однако, мы смогли договориться и начали действовать строго по заветам Владимира Ильича Ленина...

– Что, неужели захватили почту, телефон и телеграф?
– наигранно удивился Буденный.

– Ну, зачем же так грубо?
– рассмеялся Киров.
– Обратились к низовым партийным и комсомольским организациям, причем, в основном - в Грузии и Армении. В Азербайджане у Багирова все было под контролем, просто раньше он оставался в меньшинстве. У Берии в Грузии, в общем-то, тоже партийная работа была на уровне, но там воду мутили председатель совета министров Герман Мгалобришвили и его заместитель Буду Мдивиани. А вот Первый секретарь ЦК Коммунистической партии Армении Агаси Ханджян[1] давно был известен своими националистическими взглядами и потому охотно поддержал предложение Мгалобришвили о роспуске Закавказской федерации.

В общем, обратились мы к низовым партийным организациям. Грузинам рассказали, что отдельные товарищи хотят не просто сделать Грузию самостоятельной республикой, но и в будущем отделиться от СССР, после чего вернуть старые феодальные порядки. Армянам же популярно объяснили, что Армении, как самой экономически отсталой на сегодняшний день республике, будет легче развиваться в составе ЗСФСР, нежели самостоятельно.

После этого нам оставалось лишь устроиться поудобнее и наблюдать, как сознательная часть населения Армении и Грузии самостоятельно делает за нас всю работу. Ну, мне еще пришлось мобилизовать управления НКВД по Грузинской и Армянской республикам, чтобы не допустить превращения собраний и митингов в массовые беспорядки.

Самым сложным для меня, наверное, было помирить Берию с Нестором Лакобой. Хотя товарищ Лакоба и способствовал выдвижению Лаврентия Павловича на пост сперва Второго, а потом и Первого секретаря ЦК коммунистической партии Грузии, в дальнейшем их отношения разладились. Лакоба был сторонником отделения своей родной Абхазии от Грузии и вхождения ее в состав РСФСР, а Берия активно против этого возражал. Пришлось пообещать устроить плебисцит, чтобы абхазский народ сам определил свою дальнейшую судьбу.

После того, как Киров замолчал, Иосиф Виссарионович взял со стола трубку и принялся неторопливо ее набивать. Это занятие всегда позволяло ему сосредоточиться и хорошо подумать.

– Пусть так, - раскуривая трубку, произнес Сталин.
– И в самом деле, пусть абхазский народ сам решит, где ему будет лучше. Скажи, Сергей, а что ты думаешь о товарище Берии? Товарищ Белов, кажется, довольно лестно о нем отзывался?

– Товарищ Берия довольно жесткий человек, - помолчав, произнес Киров.
– Жесткий и крайне требовательный как себе, так и к окружающим. Я вполне понимаю, почему в истории Максима его назначили наркомом внутренних дел. В наркомате нужно было срочно навести порядок, и товарищ Берия вполне для этого подходил.

– Значит, товарища Берию нужно использовать там, где срочно требуется навести порядок?
– переспросил Сталин.
– Хорошо, мы будем иметь это ввиду.

– Товарищ Сталин, а для чего, вообще, нужна была эта возня с Закавказской федерацией?
– спросил Буденный.
– Ну были бы в составе СССР отдельные Грузия, Армения и Азербайджан, кому бы от этого стало хуже?

– Понимаешь, Семен, - сделав глубокую затяжку, произнес Сталин.
– Мне, как уроженцу Грузии, неприятно об этом говорить, но на Кавказе весьма распространены кумовство и землячество, а многие товарищи, заняв высокие должности, быстро впадают в барство. И хуже всего то, что местными это воспринимается как должное.

Федеративное Закавказье - это отличный инструмент для борьбы с этими пороками, и мы просто обязаны были попытаться его сохранить. Со временем границы республик размоются, а лет через пятьдесят мы воспитаем там единый закавказский народ, сохраняющий национальную идентичность, но не делящий друг друга на своих и чужих по территориальному признаку.

– Значит, ты поэтому отложил принятие новой конституции?
– спросил Ворошилов.

– И поэтому тоже, - кивнул Сталин.
– Но это была не единственная причина. В конце ноября мне из Осинформбюро прислали статью некого профессора Попова из будущего. Я бы даже сказал - товарища Попова. В этой статье товарищ Попов высказывает мнение, что переход от производственного формирования советов к территориальным был большой ошибкой, лишившей советы инструмента досрочного отзыва депутатов, и создавший для отдельных граждан возможность реализовывать личные карьерные амбиции в ущерб общественным интересам.