– Товарищ Максим, вы ведь понимаете, что столь сильное заявление требует не менее сильных доказательств?
– прищурившись, спросил Сталин.
– Очень серьезных доказательств требует ваше заявление.

– Понимаю, - кивнул Белов, беря в руки планшет, лежавший рядом с ним на диване.

Включив планшет, Максим зашел в папку с видеороликами и задумался, что же такое показать Сталину, чтобы посильнее его впечатлить. Из-за ограничений памяти роликов в планшете было не слишком много. Зацепившись взглядом за название одного из роликов, Максим улыбнулся.

– Вот, взгляните, - произнес Максим, запустив ролик и протянув планшет Сталину.
– Это запись парада в честь семидесятипятилетия Победы в Великой Отечественной войне. К сожалению, из-за эпидемии он прошел не девятого мая, как обычно, а двадцать четвертого июня.

– Говорит и показывает Москва!
– зазвучал из динамиков голос диктора.
– Слушайте и смотрите Красную площадь! Парад Победы!

Услышав голос диктора, Сталин удивленно покосился на Максима. Киров же, уже знавший что планшет может воспроизводить звук, отреагировал гораздо спокойнее. Придвинувшись поближе к Сталину, он вместе с ним начал смотреть парад.

Все полтора часа, что длился парад, Сталин не отрывал взгляда от экрана планшета. Было видно, что он сильно впечатлился видом российских солдат в самой современной форме и экипировке, а также новейшей военной техникой. Когда же ролик закончился, Сталин вернул планшет Максиму, а сам потянулся за трубкой, которую набил табаком еще до начала разговора, но так и не закурил.

– Впечатляет, - проговорил Сталин, раскуривая трубку и с наслаждением затягиваясь.
– Трудно в это поверить, но я не сомневаюсь, что увиденного на этом устройстве в наши дни нет и быть не может. Как и самого этого устройства. Поэтому придется признать, что вы, товарищ Белов, говорите правду. Вы упоминали проект «Хронос». Что это?

– «Хронос» - это программа по заброске агента в прошлое, запущенная в две тысячи семнадцатом году по личному распоряжению президента России, - ответил Максим.
– Насколько я понимаю, президент решил подстраховаться на случай, если спасти страну более традиционными методами будет невозможно.

– Что же у вас там происходило, если для исправления ситуации понадобилось отправлять агента в прошлое?

– Пандемия, гражданская война на Украине, продвижение США и их союзников к нашим границам и перспектива третьей мировой войны, - пожал плечами Максим, с интересом наблюдая, как вытягиваются лица его собеседников.

– Из какой же преисподней вы к нам попали?
– наконец произнес Киров.

– Это еще не преисподняя, - вздохнул Максим.
– Вот если начнется прямая война между Россией с США и мы сожжем планету ядерным оружием… вот тогда воцарится настоящий ад на земле...

– Что такое ядерное оружие?
– заинтересовался Сталин.

– Это оружие, построенное на принципе распада атомного ядра, - ответил Максим, и видя непонимание в глазах собеседников, добавил.
– Бомбы, мощность которых измеряется в тысячах тонн тротилового эквивалента. Страшная вещь…

– Такое оружие уже применялось в вашей истории?

– Да, в августе сорок пятого года американцы сбросили две такие бомбы на города Хиросима и Нагасаки, - кивнул Максим.
– А это значит, что нам тоже придется заниматься разработками такого оружия…

– Попозже вы расскажете мне об этом оружии и о вашей истории в целом, - произнес Сталин.
– Пока же вернемся к вам. Вы сказали, что вы родились в две тысячи пятом году, а прибыли к нам из двадцать первого. Получается, вам всего шестнадцать лет?

– Шестнадцать с половиной, - улыбнулся Максим, давно ожидавший этого вопроса.

– И что, в вашей России не нашлось никого постарше, кому можно было поручить отправиться в прошлое?
– спросил Сталин.

– Найти, наверное, можно было, но проблема заключалась в том, что взрослый человек, совершив переход, получит необратимые повреждения центральной нервной системы и превратится в овощ, - пояснил Максим.
– Причины этого я объяснить не могу, я не врач и не физик. Вот сотрудникам «Хроноса» и пришлось готовить кандидатов на отправку в прошлое из детей.

– И вы, значит, оказались в числе этих детей?
– понимающе произнес Сталин.

– Да, - подтвердил Белов.
– Летом семнадцатого года сотрудники «Хроноса» начали искать курсантов среди воспитанников детских домов Москвы и Петербурга. Нас не посвящали в тонкости отбора, знаю только, что проверяли как физическое здоровье, так и какие-то психологические параметры. Я им подходил, и мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться.

– И как же вас готовили?
– поинтересовался Сталин.