– Не думаю, товарищ Ежов, - покачал головой Сталин, отметивший про себя, что и тут Белов оказался прав.
– Версию о причастности Зиновьевцев, вы, конечно, проверьте, но я сильно сомневаюсь, что вы найдете ее подтверждение.

– А может, все-таки стоит… - начал было Ежов, преданно глядя вождю в глаза, но осекся.
– Такой ведь повод…

– Не стоит, - повысив голос, прервал Ежова Сталин.
– В этом деле меня интересуют только факты, и никаких подтасовок я не потерплю. Поэтому я и требую проверить все связи как самого Николаева, так и членов его семьи.

Голос Иосиф Виссарионович повысил совсем чуть-чуть, но Ежов, из-за своего низкого роста смотревший на Сталина снизу вверх, заметно испугался. Ягода же, стоявший чуть в стороне, одобрительно кивнул на слова вождя.

– Действуйте, товарищ Ежов! Товарищ Ягода вам поможет, - нарком внутренних дел кивнул.
– А сейчас мы вас оставим, нам с товарищем Кировым нужно подготовиться к докладу.

Покинув кабинет, Сталин и Киров, сопровождаемые четверкой охранников, поднялись на третий этаж и вошли в приемную Сергея Мироновича. Товарищ Ефремова, собравшаяся было встать и поприветствовать Кирова, при виде вошедшего следом товарища Сталина так опешила, что так и осталась сидеть с открытым ртом.

Оставив охрану в приемной, Сталин и Киров вошли в кабинет, после чего Сергей Миронович закрыл дверь на ключ.

– Насчет Ежова товарищ Белов, похоже, был прав, - произнес Сталин, когда старые товарищи удобно расположились в креслах с трубками в руках.
– Теперь мы будем серьезно думать, прежде чем продвигать товарища Ежова наверх. Очень серьезно будем думать.

– Согласен, - кивнул Киров.
– Пусть Николай Иванович пока остается заместителем комиссии партконтроля. Снимать его, вроде бы, не за что. А что насчет Ягоды? Как, по-твоему, есть основания думать, что и насчет него Белов прав?

– В том-то и дело, что есть, - вздохнул Сталин.
– Уже сейчас видно, что Генрих слабо справляется со своими обязанностями. Я думал, что прошло мало времени, что он просто еще не еще втянулся в работу, он ведь только в июле был назначен на должность наркома. Да и подтасовки, о которых говорил товарищ Белов, имеют место быть. Прошлогоднее дело о вредительстве в Наркомате земледелия помнишь?

– Это где еще шпионская организация, работавшая на Японию, обнаружилась? – уточнил Киров. – Помню, конечно! Если не ошибаюсь, осужденные по этим делам писали в разные инстанции заявления, в которых жаловались на незаконные методы ведения следствия. Мы еще комиссию при Политбюро создали, чтобы в этом разобраться.

– Вот эта комиссия и обнаружила большое количество правонарушений в работе НКВД, - пояснил Сталин.
– Там и выбивание признаний, и пытки арестованных, и откровенная фабрикация дел. А происходят все эти нарушения законности еще из ОГПУ, которым, в силу болезни товарища Менжинского, фактически руководил Ягода.

– Да уж, такого нельзя оставлять на посту наркома, - Задумчиво протянул Киров.
– Будем снимать?

– Ягоду-то мы снимем, это несложно, - вздохнул Сталин.
– Вот только кого поставить на его место?

– Может, Берию?
– предположил Киров.
– Максим очень хорошо о нем отзывался.

– Это-то меня и смущает, Сергей. Уж слишком товарищ Белов хвалил товарища Берию. Я пока не слишком доверяю товарищу Белову, чтобы вот так сразу принимать его советы. Да и сам Лаврентий сейчас нужнее в Закавказье… - прежде, чем продолжить, Сталин некоторое время молчал, пристально глядя на Кирова.
– Вот что, Сергей, а не поставить ли нам тебя вместо Ягоды?

– Меня?
– на мгновение опешил Киров.
– Но я же здесь, в Ленинграде…

– Ленинград, конечно, очень важный город, но надежный проверенный человек на посту наркома внутренних дел все-таки важнее, - твердо произнес Сталин.
– А на твое место назначим… ну, допустим, товарища Жданова.

– Андрея?
– уточнил Киров, внутренне уже согласившийся с предложением Иосифа Виссарионовича.
– Что ж, неплохой вариант. Сколько у меня времени на передачу дел?

– Неделя, - подумав, ответил Сталин.
– Извини, больше я тебе дать не могу.

– Понял, - кивнул Киров.
– Только… добавь, пожалуйста пару дней. Мне еще нужно забрать из детского дома дочь и как-то уладить это дело с женой.

– Хорошо, Сергей, улаживай, - согласился Сталин.
– Но двенадцатого числа ты должен быть в Москве. А сейчас давай, все-таки, пройдемся по тезисам доклада…

2 декабря 1934 года. 17:20.

Ленинград, дворец имени Урицкого.

После того, как Сталин и Киров уехали в Смольный, Максим получил возможность немного передохнуть и расслабиться. Вскоре, правда, заехал Филипп Демьянович Медведь в сопровождении фотографа со здоровенным ящиком на штативе. Шкаф в библиотеке завесили белой простыней, на фоне которой Максима и сфотографировали. Затем он задним числом написал заявление на получение удостоверения личности, мысленно поблагодарив сотрудников учебного центра за уроки чистописания, после чего Медведь с фотографом покинули квартиру. А Максим, вновь предоставленный сам себе, продолжил читать «Золотого теленка», от какового процесса его и отвлек стук в дверь.