– Не дайте Ежову приплести к покушению на товарища Кирова Зиновьева и Каменева, как это случилось в нашей истории, - решительно взглянув в глаза вождю, произнес Белов.
– Подтверждений версии о причастности Зиновьевской оппозиции так не было найдено, а вот последствия этих обвинений были очень неприятными.

В тридцать шестом году Зиновьев, Каменев и еще четырнадцать человек были расстреляны, а в следующем, тридцать седьмом году Ежов, ставший наркомом внутренних дел, устроил массовые репрессии, вошедшие в историю, как «Большой Террор». По более-менее объективным данным было арестовано около одного миллиона трехсот семидесяти тысяч человек, шестьсот две тысячи из которых были приговорены к расстрелу.

Историки до сих пор не могут точно сказать, сколько из этих людей в самом деле было арестованы за контрреволюционные и другие особо опасные преступления, а сколько просто попало под молотки. А начиналась эта Ежовщина в эти дни, когда он, желая угодить вам, представил убийство товарища Кирова делом рук Зиновьевцев.

– Вот как, - произнес Сталин, пыхнув трубкой.
– Так что же, товарищ Белов, вы считаете, что наша страна и наше общество не нуждаются в чистке от врагов?

– Любое общество нуждается в чистке от врагов, - предельно серьезно ответил Максим.
– Более того, самоочищение от враждебных элементов является прямой обязанностью общества. Только вот делать это нужно точечно. Поставить человека к стенке несложно, гораздо сложнее сделать так, чтобы он осознал свою неправоту и пожелал искупить вину, но и пользы от этого может быть гораздо больше. Бывает, конечно, что не остается других вариантов, кроме расстрела, но делать это нужно только при наличии неопровержимых доказательств вины.

– А при товарище Ежове, значит, расстреливали без доказательств?
– прищурился Сталин.

– Бывало и такое, - кивнул Максим, отведя наконец, взгляд.
– Бывало, что и одного доноса хватало, чтобы арестовать человека, выбить из него признание, а потом ускоренное рассмотрение дела - и на расстрел…

– Вот как… - протянул Сталин.
– Скажите, товарищ Белов, а почему, вообще, товарищ Ежов был назначен на должность наркома внутренних дел. Товарищ Ягода оказался не на высоте своей задачи?

– Ягода в чем-то являлся противоположностью Ежова, а в чем-то его точной копией, - ответил Максим. – С одной стороны он выступал за более мягкую карательную политику, и очень много сделал для того, чтобы лагеря для заключенных стали по-настоящему исправительными. С другой же стороны и при нем обнаружены следы подтасовок и незаконных методов ведения следствия.

– Значит, товарищ Ягода, по-вашему, не соответствует занимаемой им должности наркома внутренних дел, товарищ Ежов тоже, - подытожил Сталин.
– Так может вы посоветуете, кого нам назначить вместо товарища Ягоды?

Максим напрягся, постаравшись, однако, этого своего напряжения не выдать. Вопрос явно был с подвохом. Пока он делился со Сталиным информацией, позволяя тому самостоятельно делать из нее выводы и принимать решения, все было в порядке, а вот давать вождю советы нужно было с осторожностью и даже с опаской.

– В тридцать восьмом году Ежова на посту наркома внутренних дел сменил Лаврентий Павлович Берия, бывший до этого первым секретарем ЦК Грузии, - ответил Белов.
– Он не только прекрасно справлялся со своими обязанностями, но и курировал по линии НКВД всю оборонную промышленность. Страшной работоспособности был человек. А вот назначать ли его наркомом, или же он сейчас нужнее на партийной работе в Закавказье - это решать вам.

– Спасибо, товарищ Белов, - кивнул Сталин.
– Я обдумаю все, что вы сказали.А сейчас нам с товарищем Кировым нужно обсудить тезисы доклада, назначенного на сегодняшний вечер. Вы свободны, товарищ Белов.

Максим понимающе кивнул и поднялся с кресла.

– Товарищ Максим, - обратился к Белову Киров.
– Обратитесь к моей домоправительнице, она вас обедом накормит!

– Спасибо, товарищ Киров!
– кивнул Максим.

Выйдя из кабинета и аккуратно прикрыв за собой дверь, Максим повернулся к Власику и молча протянул руку, в которую Николай Сидорович также молча вложил «Вальтер». Сунув пистолет в кобуру, максим вышел в прихожую и направился в сторону кухни.

2 декабря 1934 года. 14:02.

Квартира С. М. Кирова. Ленинград, улица Красных Зорь, дом 26-28.

– Значит, ты все-таки поверил Максиму?
– поинтересовался Киров после того, как за Беловым закрылась дверь.

– Рассказанное товарищем Беловым очень похоже на правду, - ответил Сталин.
– По крайней мере, то, что он говорил о войне и предварявших ее событиях. И мы не имеем права просто так отмахнуться от предоставленных им сведений.

– После проверки, разумеется?
– чуть улыбнулся Киров.

– Разумеется, Сергей, - хмыкнул в усы Сталин.
– Мы обязательно будем проверять все те сведения, которые нам будет предоставлять товарищ Белов, очень тщательно будем проверять. И кое-что из сказанного Беловым мы можем проверить прямо сейчас?

– Что ты предлагаешь?
– заинтересовался Киров.

– Мы вызовем в Смольный приехавших со мной товарищей, и распорядимся, чтобы туда доставили того, кто в тебя стрелял…

– Николаева, - подсказал Киров.