– И чем же нам может помочь товарищ Белов?
– скептически поинтересовался Ворошилов.

– Во-первых, новые уставы, разработанные с учетом опыта грядущей войны, - начал Максим.
– Затем, вытекающий из этих самых уставов широкий спектр реформ. И, наконец, полный комплекс вооружения, начиная от пистолетов и заканчивая танками и самолетами…

– Ну, с танками и самолетами - это не ко мне, - недовольно пробурчал Ворошилов.
– Вооружениями у нас товарищ Тухачевский занимается…

Максим с трудом удержался от того, чтобы довольно улыбнуться. Он долго пытался придумать, как бы ему в разговоре с Ворошиловым свернуть на обсуждение Тухачевского, а тут Климент Ефремович сам его упомянул, да еще в таком удобном ключе! Пришло время реализовать «домашнюю заготовку», согласованную со Сталиным еще в поезде.

– Я знаком с работами товарища Тухачевского, в том числе с теми, что еще только будут написаны, - заметил Максим, со значением посмотрев на Сталина.
– Михаил Николаевич неплохой теоретик, но, когда дело доходит до конкретных предложений, его начинает нести куда-то не туда. Скажите, товарищ Сталин, нельзя ли назначить его на командование дивизией где-нибудь в Восточной Сибири?

– Что скажешь, Клим, найдется в Сибири хорошая дивизия для товарища Тухачевского?
– подыграв Максиму, поинтересовался Сталин.

– Найду, товарищ Сталин!
– моментально уловив намек, улыбнулся Ворошилов.

– Вот и хорошо, - кивнул Иосиф Виссарионович, и, пока Ворошилов пребывал в радостном состоянии от будущего снятия с должности нелюбимого им Тухачевского, продолжил: - Значит так, Клим, сразу после решения вопроса с товарищем Тухачевским начинай обсуждать с товарищем Беловым проекты реформ в Красной Армии, совещание же по вопросу вооружения назначим чуть позже, когда решится вопрос с наркомом внутренних дел.

– Понял, товарищ Сталин!
– кивнул Ворошилов.
– Вот только как быть с уставами, о которых говорил товарищ Белов? Для их осмысления придется собирать специальную комиссию, а значит - членам этой комиссии нужно будет как-то объяснить, откуда эти уставы взялись!

– Интересный вопрос, - чуть помолчав, произнес Сталин.
– Товарищ Белов, а что вы думаете по этому поводу?

– Я думаю, что скрывать, что уставы получены из будущего, не только бессмысленно, но и вредно, - после короткой паузы, взятой на формулирование своих мыслей, ответил Максим.
– Именно то, что уставы из будущего и написаны по итогам осмысления опыта Великой Отечественной войны, делает их такими ценными. Поэтому, как мне кажется, товарищу Ворошилову нужно будет сообщить членам комиссии, что уставы получены из будущего, но не сообщать, каким именно способом они получены.

– То есть, вы хотите скрыть от комиссии сам факт своего существования?
– уточнил Ворошилов.
– Я правильно вас понял?

– Так точно, товарищ Ворошилов, - кивнул Максим.
– Узнав о наличии человека из будущего, члены комиссии наверняка захотят привлечь меня к работе над уставами, а я, к сожалению, в этом деле не помощник. Как командир, я сейчас соответствую, максимум, командиру отделения, а мой практический опыт равен командованию четырьмя-пятью товарищами во время командных игр.

– Ваша позиция понятна, товарищ Белов. В этот раз мы так и поступим, но не рассчитывайте, что вы и в дальнейшем останетесь лишь невидимым консультантом, который дает советы, но ни за что при этом не отвечает, - усмехнулся Сталин.

10 декабря 1934 года. 18:00.

Народный комиссариат обороны. Гоголевский бульвар, дом 18.

На ознакомление с уставами из будущего хотя бы в самом общем виде у Климента Ефремовича Ворошилова ушло практически все воскресенье. Многое в этих уставах осталось для него непонятным, ведь как военный теоретик Ворошилов обладал весьма средними способностями, каковой недостаток он сам за собой признавал. Зато он был хорошим администратором и умел назначать на нужные должности подходящих людей, поэтому подобрать кандидатуру председателя комиссии по изучению уставов из будущего для него не составило труда, тем более что вместе с уставами товарищ Белов передал ему и список подходящих для этой работы кандидатур.

Поэтому, придя в понедельник на службу, Ворошилов сразу же позвонил в военную академию имени Фрунзе и вызвал к себе ее начальника Бориса Михайловича Шапошникова, которого он знал как отличного военного теоретика и публициста, да и Белов рекомендовал назначить председателем будущей комиссии именно его. Но, поскольку Борис Михайлович не только возглавлял военную академию, но и преподавал в ней, явиться к наркому он мог не ранее восемнадцати часов.

Шапошников явился в кабинет наркома ровно в восемнадцать часов, минута в минуту. Пожав визитеру руку и предложив садиться, Климент Ефремович сразу перешел к делу.

– Борис Михайлович, у меня к вам очень важное и очень необычное поручение, - произнес Ворошилов и протянул Шапошникову толстую книгу в светло-сером коленкоровом переплете.
– Вот, ознакомьтесь, это боевой устав пехоты советской армии пятьдесят девятого года.

– Что, простите?
– не понял Шапошников.

– Вы не ослышались, Борис Михайлович, - улыбнулся Ворошилов.
– Именно советской армии и именно пятьдесят девятого года. Не спрашивайте только, как к нам попали уставы из будущего, скажу только, что товарищ Сталин в курсе их источника и имеет веские основания этому источнику доверять.