Саркун был воплощением мужской стати, брюнетом с мощным и коренастым телом. Волевой подбородок и короткая стрижка с аккуратно подстриженными усами гармонично завершали его облик. Серьезный, проницательный взгляд синих глаз свидетельствовал о его твердом и непреклонном характере.

Увидев нас, он широко улыбнулся и воскликнул:

— Для меня великая честь встречать столь почетных гостей, истинных друзей империи и славных воинов! Приношу извинения за дерзость моих стражников, которые не оказали должного почтения.

— Не стоит извинений, — ответил я, пожимая его протянутую руку. — Мы намеренно сняли знаки различия, чтобы немного развлечься… Надеюсь, мы ненароком не причинили им особого вреда?

Наместник лишь отмахнулся.

— Ну что вы, Алексей Петрович, для них великая честь — быть поверженными такими доблестными воинами. Если пожелаете, я могу пригласить еще десяток бойцов, чтобы продлить ваше развлечение, — добавил он, и Балгай расплылся в широкой улыбке.

— Мне здесь нравится, Лёха. Здесь умеют с размахом принимать гостей.

— Ха! Балгай Батькович, боюсь, чтобы удовлетворить ваши запросы, мне нужно будет задействовать весь гарнизон.

Мы разразились искренним смехом.

— Сборище имбецилов… Изрекают нелепые шутки и смеются над ними…

— А я бы с удовольствием отвесил Готару отцовского леща, — с усмешкой заметил я.

— А я бы тебе отцовского пинка!

— Кто это всё комментирует? — заозирался наместник.

— Некий Нарадумаар, он каким-то чудом закован в моей секире, как в тюрьме, — показал я секиру.

Саркун в лице побледнел. Его глаза испуганно забегали по комнате.

— Ты знаешь его?! — спросили мы трое в голос.

— Порождение хаоса. Разрушитель целых городов. Да что там городов, целых миров. Чтобы перечислить все его ужасные деяния, не хватит и вечности…

— Ну хоть кто-то слышал про меня… Расскажи им… Пусть знают с кем имеют дело…

Саркун завидев наши серьезные лица, вдруг рассмеялся:

— Да это сказки на ночь, чтобы непослушных детей пугать… Не более того…

— Да чтоб тебя…

Мы рассмеялись.

Наместник метнул взгляд на Сигурда:

— А ты чего замолчал? Опять собственного пойла перебрал, и теперь говорить не в состоянии?

Сигурд отвечал мрачной усмешкой, выразительно показав средний палец. На это последовала лавина хохота.

— Господа, вы видите, с каким отребьем мне приходится отражать натиск Готара… И это он ещё в трезвом виде. А когда накидается, в красном халате, поднимется на башню с бутылью и полночи милой своей небылицы кричит…

— Ха, — смеялся я до слез, — и такое случается? О халате слышал, а вот о милой нет, увы.

— Граф Мартел, — смеялся Саркун.

— Ну, Сигурд…, а говоришь ты не из этих…

— Сигурд дал обет найти его и помочиться на него, но изловить никак не может…

— Полагаю и не только помочиться…

— Потому что он трус! — язвительно бросил Сигурд, — как его поймаешь, если эта тварь вечно за своими прячется…. Да ещё и избранным стал…

— Как так? — удивился я, — после того позорного унижения от Жоры он ещё и повышение получил?

— Ага, крепко вы его тогда унизили, голым задом всему миру показали…

— А Сигурд куда смотрел в этот момент? — поинтересовался с усмешкой Нарадумаар.

— На голую задницу! — рассмеялись мы.

— Фу, сука!

— Ладно, чего тут стоять, идёмте к столу, — Саркун повернулся к светловолосому солдату, которого мы видели внизу, — Блондин наливай, что стоишь?

— Один блондин, другой рыжий, — усмехнулся Балгай.

— У нас тут весело, — признался Саркун, — иногда даже очень весело. Когда под стенами собирается орда нежити.

— Так ты брось им Сигурда… Одолжение всему миру сделаешь… Да и орда тут же разбежится…

Мы заржали до слёз. Саркун протирая мокрое лицо руками, весело воскликнул:

— Я обожаю его. Алексей продай мне эту секиру!

Я в приступе нового смеха покачал головой, а Сигурд не выдержав, потянулся к так доставшему его топору: