В конце концов он отобрал два десятка картонов, на которых была выклеена почти вся коллекция, отложил в сторону авиапочту и конверты со спецгашением Северного полюса.

"Марки мои, - думал Игорь, - и никто не имеет права запретить мне делать с ними, что хочу". И хотя с точки зрения формальной логики рассуждение было безупречным, он все-таки испытывал неприятное чувство. "Хоть бы уж скорее, - думал Игорь, - и тогда..." А что тогда... Толком представить не мог.

Наконец Гарька сообщил: можно идти. Никем не замеченные, они выбрались со двора и направились к автобусной остановке. Там их ждал Босс. Протянув Игорю руку, верзила назвался, но имени его Игорь не разобрал. Они проехали остановки три или четыре, сошли, поплутали по развороченным улочкам квартала-новостройки, поднялись на третий этаж полузаселенного дома и позвонили в дверь стандартной, малогабаритной квартиры.

Хозяин оказался приветливым старичком, маленьким и чистым. Седые легкие волосы негустым венчиком обрамляли детски-розовую круглую лысину. И прозрачно-голубые глаза смотрели на окружающих с младенческой непорочностью.

– Попрошу, молодые люди, разуться, а то в нынешних домах полы не дай бог - умри - не отмоешь... Проходите...

Ступая друг за другом, посетители прошли в меньшую комнатку, видимо, личный апартамент старичка, и тесно расселись вокруг небольшого, заставленного книгами, столика.

Игорь огляделся: на старомодной тумбе стоял подсвеченный изнутри аквариум; в зеленоватой воде тихо вальсировали золотые хвостатые рыбки; по обеим сторонам окна, одна над другой, висели шесть клеток с канарейками; на шкафу, загроможденном чемоданами, теснились птичьи чучела. Игорь узнал дятла по длинному клюву, сову по большущим, янтарным глазам и сороку по белым перьям, остальные птицы были ему неизвестны.

– Прошу, - сказал старичок, достав очки, - показывайте...

Игорь развязал шпагат и выложил картоны на стол.

Старичок мельком взглянул на первый лист, на второй, одобрительно закивал головой и заметил:

– Очень-очень добросовестное и, я бы сказал, даже оригинальное оформление. Где делали?

– Что делали?
– не понял Игорь.

– Расклейку, окантовку, так сказать, выставочный вид?

– Сам.

– Вполне индустриально, вполне. На старости - кусок хлеба, засмеялся старичок.
– В клиентуре не нуждаетесь?

Тут Игорь перехватил явно недовольный взгляд долговязого парня, но не придал этому особого значения.

– Может, приступим?
– не стараясь быть любезным и явно подгоняя старичка, сказал Босс.

– Приступим, приступим... Отчего не приступить, когда пришли.
– И старичок стал рассматривать лист за листом, выписывая в тетрадку ровную колонку карандашных цифр.

Игорь не заглядывал в цифры, не прислушивался к словам.

– Так... юбилейная серия... с гашением, сорок копеек... эти по гривенничку - раз, два, три, виноват, тут брачок!.. четыре, пять, шесть, стало быть, пятьдесят пять копеечек... дальше...

Это продолжалось довольно долго, а Игорю и вовсе показалось, что прошла целая вечность, прежде чем старичок сказал:

– Ну-с, молодые люди, марок здесь на сорок шесть рублей, а как оплачивать оформление, признаться, не знаю, впервые встречаюсь... Думаю, по полтора рубля за лист будет не дорого и не дешево. Так что окончательная цена - пятьдесят два рубля.

– Дорого, - сказал Босс.

– Брать, не брать - дело ваше, а мне, извольте по обычаю, десять процентов за оценку, - сказал старичок и улыбнулся.

Босс протянул старичку мятую пятерку и велел Игорю:

– Заворачивай и пойдем.

Не очень соображая, куда надо идти еще, испытывая отвратительное чувство унижения и мечтая лишь об одном - скорее бы все кончилось, Игорь поспешно забрал коллекцию и, позабыв обуться, выскочил на площадку. Только ощутив холод грязного кафеля, проникший сквозь носки, он спохватился и вернулся за ботинками.

Они спустились во двор: впереди - Босс, следом - Гарька и последним Игорь. Присели в беседке. Босс закурил, поплевал и хмуро изрек:

– Живоглот. Что ты хочешь получить, - обратился он к Игорю, - только без запроса?

– Не знаю. Ваш специалист сказал...

– Сказал, сказал! Он и пять тысяч может сказать. Ему что?

– А ты сколько предлагаешь?
– спросил Игорь, по-прежнему думая - хоть бы уже все кончилось.

– Любую половину.

– Значит, двадцать пять?

– Хорошо считаешь. По арифметике пятерка? Двадцать пять минус пять, и пояснил: - Пять с тебя, пять с меня - твоему дружку, комиссионные. Идет?