– А ну покажи, что у тебя еще есть?
– потребовал парень.

Они отошли в сторонку, и Синюхин раскрыл перед незнакомцем свои коробки. Тот быстро перебирал, словно просеивал, значки между пальцами, что-то мычал при этом и вдруг предложил:

– Пятерку за все хочешь?

– Какую пятерку?
– не сразу сообразив, что речь идет о деньгах, удивился Гарька. До сих пор ему просто не приходило в голову продавать значки. Но он быстро сориентировался в обстановке и начал торговаться: Так если даже по гривеннику за штуку считать, тут и то больше будет, а есть значки и дороже...

– Дороже?! Сколько ты за них отдал? Налапошил маленьких, я не первый день за тобой наблюдаю! И еще торгуешься?

– Я вообще продавать не собирался, ты же предложил.

– Ладно, Босс мелочиться не привык - хватай семь рублей и слушай дальше...

Гарьке ужасно понравилось, что верзила назвал себя Боссом - это было как в заграничном кино; получить с такой легкостью семь рублей он не рассчитывал, и это тоже понравилось.

– Такой мурой - значочками, пуговками - для блезиру только заниматься можно. Несерьезная работа. Люди понимающие вот на чем дела делают, - и парень показал Гарьке, не выпуская из руки, орден Красной Звезды.
– Видал? Четвертачок штука! Дело рисковое, кому попало не предлагают... Но ты соображаешь, как с пацанвы тянуть, а тут у половины собирателей дедушки и папаши кавалеры! Понял, что выменивать надо? Сумеешь, я приму, половина твоя, половина - моя...

Чем дольше продолжался разговор, тем более увлекательные перспективы разворачивались перед мысленным взором склонного к авантюризму Гарьки. И голова заработала в новом направлении.

– Слушай, Босс, - предложил он, - возьми семь рублей назад и отдай значки...

– Как назад? Что заметано, то заметано...

– Тебе же выгоднее. Как я без значков к пацанам сунусь? С этими дурачками надо обязательно меняться... Конечно, я могу новые значки наменять, но сколько времени уйдет - недели две или три...

– А ты хват, - сказал Босс, - соображаешь. Гони деньги.

Гарька отдал только что полученные семь рублей и стал обладателем половины своих богатств. Другую половину он не потребовал. Чутьем понял: чтобы войти в доверие, не надо.

– Чего ж ты свое имущество до конца не спрашиваешь?
– удивился парень.

И, сам того не подозревая, Гарька ответил афоризмом, достойным ума куда более искушенного, чем его верткий, но еще не окрепший умишко.

– За науку платить надо!

Следующую встречу назначили на будущее воскресенье.

В этот день Синюхин притащил Боссу первые трофеи: медаль "За победу над фашистской Германией", медаль "За доблестный труд в Великой Отечественной войне" и юбилейную медаль в честь восьмисотлетия Москвы.

Босс побренчал блестящими дисками, ухмыльнулся и сказал:

– Медалист! Ну что ж... с чего-то надо начинать. Товар массовый трояк.

Если не считать беспокойных мыслей о хитроумных меновых операциях, которые должны были сделать его обладателем кучи орденов и медалей, жизнь шла своим чередом - Синюхин ходил в школу, с трудом высиживал на уроках, сдувал контрольные, хватал двойки, время от времени получал нагоняи от матери и мечтал о том дне, когда внезапно разбогатеет.

Богатство представлялось Гарьке довольно туманно. Как ни странно, но он не планировал никаких экстраординарных растрат - приобретения, скажем, проигрывателя "Сонья" или настоящих американских джинсов с фабричными кожаными заплатками. Ему рисовались толстые пачки денег. И мысленно он говорил кому-то невидимому - матери, Белле Борисовне или Игорю:

– Ну так как, может или не может Синюхин делать дело?

Пачки обыкновенных замусоленных трехрублевок, спрессованных в плотные брусочки, таинственно превращались в средство самоутверждения. Сказывалась в этом его личная ущербность или результат домашнего воспитания - мать не стеснялась считать при нем не только свои, но и чужие доходы - сказать трудно. Очевидно одно - он хотел этих пачек и как можно скорее...

В перерыве между уроками Гарька полез в ящик Игоря и обнаружил там среди тетрадок, учебников и прочего школьного имущества письмо. Не будучи человеком щепетильным, он, разумеется, сунул нос в чужое послание и установил бездну интереснейших вещей: во-первых, писала девица; во-вторых, ее звали Людмилой; в-третьих, она сообщала Игорю, что на некоторое время вынуждена исчезнуть; в-четвертых, намекала на возможность хорошо устроиться в жизни; в-пятых, просила Игоря сильно не расстраиваться...

И сразу Гарькина голова, занятая единственной заботой, заработала в определенном направлении.

Недели за две до этого он встречал Игоря с какой-то девчонкой... Мать говорила, Игорь закрутил... И возмущалась: с таких лет... куда родители смотрят...

Последнее время Игорь ходит невеселый... Тут что-то светит! Гарька даже вспотел от напряжения.

После уроков, подождав Игоря на улице, он пошел с ним рядом и как бы между делом спросил:

– Что-то давно не видел тебя с Людкой? Мировая девчонка!