Игорь и бровью не повел, даже головы в сторону Синюхина не повернул. Сказал Боссу:

– Я не боюсь тебя, вонючая падаль. Ударь меня. Сам ударь, чтобы мне не переступать предела необходимой обороны. Ударь, падаль, и я буду бить тебя до смерти. За ордена люди умирали, а ты, падаль, хочешь легко жить!.. Ну чего смотришь, ударь...

В конце концов Босс ударил Игоря, и тогда тот кинулся на него как бешеный. Но их было трое, а он один... И Босс подобрал валявшийся на земле железный прут, и... тут их осветили фары...

Фунтовой достал блокнот, шариковую ручку, включил освещение и сказал:

– Все, что вы сейчас рассказали, Синюхин, напишите.

– Понятно, товарищ капитан. Я напишу и тогда?

– И тогда ты пойдешь домой спать...

– А потом?

– Суд решит...

Была уже поздняя ночь, когда Фунтовой, съездив к дежурному по городу, передав свой рапорт и показания Синюхина, вернулся на квартиру Карича.

Никто не спал. Все слонялись из угла в угол как неприкаянные. Комнаты, обычно блестевшие чистотой и обращавшие внимание каждого переступившего порог квартиры Галины Михайловны подчеркнутой аккуратностью, выглядели будто нежилые.

– Ну что головы повесили?
– спросил Фунтовой, появляясь в дверях. Малый жив и будет здоров. Подлости не совершил. Чего переживать?

– Все эти дни я как чувствовала, что-то должно случиться...
– сказала Галина Михайловна.

– А я даже спрашивала Игашку: все у тебя в порядке? А он говорит все в порядке, - сказала Ирина.

– Теперь-то чего переживать?
– сказал Карич.
– Что случилось, то случилось. Могло быть хуже.

– Слушаю и поражаюсь!
– сказал Фунтовой.
– Живой и будет здоровым ваш парень. Может, сегодня в нем человек родился? Вот бы о чем подумали. Не предал, не продал, не струсил!..

БОЛЬШИЕ ПЕРЕМЕНЫ

В воскресенье мы уговорились с Грачевым поехать за щенком.

Случайно от Гоги Цхакая я узнал, что знакомые его близких друзей раздают щенков карликового пуделя. Не продают, а именно раздают! Но, чтобы получить собачку, надо им понравиться. Как сказал Гоги, ссылаясь на слова своих друзей: "Люди они хорошие, но совершенно психические собачатники. И пудель у них какой-то особенный, весь в медалях..."

Еще до этого Грачев говорил, что хочет приобрести собачку.

– Оля растет одна, плохо это; надо, чтобы рядом живая душа была. Пусть девчонка о ком-то заботится.

Ни о какой особо породистой собаке Грачев не мечтал, собирался взять первую попавшуюся, лишь бы не очень большую.

И вот сошлось - Гогины друзья сказали Гоги, он передал мне, я вспомнил о намерении Анатолия Михайловича... В воскресное утро было назначена встреча. Мы уже приближались к дому, когда Грачев сказал:

– Знаете, что мне интереснее всего? Ей-ей, не собачонок! А как откажут хозяева, если я им не понравлюсь? Ну неужели так и скажут: "Вы для нашего щенка не подходите!" А?

– Старайтесь понравиться... Что еще тут посоветовать?

– Попробую. Только не знаю, в какую сторону стараться, не приходилось... а вот вы бы мне собаку доверили?

Квартира, в которую мы попали, оказалась просторной, капитально перестроенной в старом, дореволюционном еще доме. На пороге нас встретила пышная, восточного обличил женщина, по-видимому, хозяйка. Карина Амазасповна спросила:

– Курите?

Грачев сказал, что не курит, и я, сам не знаю почему, видимо, тоже стараясь понравиться хозяйке и не предполагая, что разговор будет слишком продолжительным, вежливо отказался от предложенной пепельницы.

– Очень хорошо. Кто из вас хочет получить щеночка?

Анатолий Михайлович сдержанно поклонился.

"Ну, черт возьми, - подумал я, - как в опере! Откуда только такие манеры? Граф!"

– У вас семья?
– обращаясь с этой минуты только к Анатолию Михайловичу, поинтересовалась Карина Амазасповна.

– С вашего позволения, жена и дочь.

– Прекрасно. Вы живете в отдельной квартире?

– В отдельной двухкомнатной квартире на третьем этаже. У нас большой двор при доме. Зеленый, аккуратный...

– Прежде вы держали животных?

– К сожалению, мы долгое время жили в таких условиях, что было не до животных, но мы всегда мечтали...

– Жена работает?

– Работает.

– Девочка учится?

– Дочка еще маленькая, ходит в садик.

– Это хуже...

– Простите, что именно хуже?
– осведомился Анатолий Михайлович.

– Вы уйдете утром на работу, жена уйдет, дочка, собачка останется. А пудели очень общительные и плохо переносят одиночество. Они скучают совершенно как люди...