— Не, я уезжаю домой сегодня.

— Удачной дороги, — парни желают мне хорошо съездить, уходят, оставляя одного.

Слышу приглушенные стуки где-то рядом, машинально вздрагиваю. Нервны напряжены как струны.

Осталось несколько шагов перед прыжком в бездну. Но для себя уже всё решил — с этим майором Рытвиным, выдающим себя за кэгэбиста обязательно нужно разобраться. Чем быстрее, тем лучше. Доказательств я собрал немерено за два месяца.

Слишком много информации из будущего он знает, ему легко ориентироваться здесь благодаря этому.

Поезд домой уже скоро, и я собираюсь, выхожу на улицу. Темно. Под ногами скрипит снег, оборачиваюсь — никого. И так пару — тройку раз.

— Эй, вы, выходите! — ору на них. Но никто не показывается.

Только когда сажусь в поезд в метро, немного расслабляюсь. Никто из них, тех, кого я посадил себе на хвост, не поедет со мной до дома, однозначно, проблемы никому не нужны, тем более, настоящим бандитам.

Зато мне нужно обязательно добраться до дяди Вити и серьезно поговорить. Для этого я пригласил его на выходные на рыбалку.

Еду из столицы домой, это недалеко всего сто пятьдесят километров, но при моей занятости — учеба, игра в Остапа Бендера, тренировки по боксу — едва удается вырваться.

Поезд, скрипя тормозами, медленно вкатывается на перрон столичного вокзала.

Вечерпятницы, ребята в общежитии гуляют, празднуют день рождения одного из сокурсников, а мне не до гуляний. Проблемы так и дышат в спину. Гонят вперед. И я как гончая бегу, не сбавляя хода, чтобы поскорее освободиться от ярма, сбросить тяжесть, которая капитально гнет мне спину.

«Не по Сеньке шапка», — вспоминаю любимую поговорку бабушки, впервые примеряю к обстоятельствам.

Обычно я такой выдержанный и берущийся за решение проблемы своими руками и мозгами, решаюсь на этот раз обратиться к дяде Вите.

Чую, он мне поможет, у него есть то, что мне нужно. Сам-то я с улицы не могу прийти в органы, заявить, что я знаю очень много и собрал досье на всю банду.

Стою на платформе, цепко сжимая в руках билет на поезд дальнего следования, как если бы этот клочок бумаги был тем мостом, что ведет из моих обычных, выхолощенных будней обратно в реальный мир, где каждый шаг имеет значение.

Дорога домой — всего-то сто пятьдесят километров, но для меня она всегда длиннее. Не в километрах дело, конечно. Это время, которого никогда не хватает. Учёба поджимает со всех сторон, деньги тают, как снег в марте, хотя на улице еще февраль, да и заработать лишнюю копейку всегда удается больше в стиле Остапа Бендера — то есть из ничего и фантазии. Деньги полученные от реализации икры я складываю на книжку в сберкассу.

А еще тренировки по боксу, где ты словно в капкане на каждой встрече с грушей, со скакалкой, с собственными врагами борешься. Всё это держит меня в постоянном напряжении, а тут — рыбалка с дядей Виктором.

Если разговор сильно не напряжет, хоть расслаблюсь.

Но именно поэтому я и вырвался — потому что мне нужно с ним серьезно поговорить. Не просто обменяться парой шуток, не просто посмотреть, как поплавок качается на воде. Нет. Хотя это — тоже.

Дядя Виктор — человек, со связями и мозгами. У меня уже давно накопились вопросы, на которые никто другой мне не ответит, кроме него. Я помню как первого января он мне всё время на что-то намекал.

Сажусь у окна в поезде, гляжу на вечерний город, который будто мелькает картинками из рекламных журналов в моем мозгу — в нём всё идеально, кроме настоящего, которое я желаю немного подправить.

Поезд дергается, выходит из депо и плавно набирает скорость. Еду домой, еду на встречу с тем, кто всегда был для меня моей совестью.

Поезд прибывает в два ночи, с частником еду до дома.

Мама и бабушка встречают меня среди ночи, как только я открываю дверь. Хотя за окном ночь, они не спят. Лампа в коридоре горит тускло, бросая мягкий свет на их встревоженные лица. Они обе молчат, но взглядом — тревожным, цепким — цепляются за меня, словно стараются понять, откуда я и с чем пришёл, с хорошими вестями или с дурными.

Я вздыхаю, натягиваю улыбку спокойствия, стараюсь показать, что всё нормально.

— Не надо беспокоиться, я сам. Ложитесь спать.

— Что ты сынок, мы соскучились, — мама тянется, целует в щеку.

— У меня всё хорошо. На рыбалку приехал.

Так уж и на рыбалку, — мама смотрит с упреком. Не верит, похоже, или чересчур много волнуется, живя вдали.

— Макар, сынок, ты в беду не попал? Бледный какой-то.

— Нет.

Продолжает смотреть на меня с недоверием.

Я сижу на кухне в своем любимом углу, бабуля сидит напротив, а мама наливает нам чай. Ставит на стол чашки и заварной чайник, баранки и пиалу с клубничным варением, которое сама варила.