— Он главный подозреваемый в деле Звонарева.

— Вот значит, как? Деньги не поделили?

— Судя по всему, женщину.

В голове не укладывается. Этот лошок Григорий Игнатов, друг и бывший однокурсник Ольховской — убийца ее любовника и отца Вани.

Смотрю вопросительно на майора, он на меня.

— Зачем тебе знать подробности дела? Всё равно ты об этом никогда не напишешь.

— А вдруг на пенсии я примусь строчить мемуары. Появятся волшебные печатные машинки, будут называться компьютерами, они будут хранить в себе всю информацию, и их клавиатуры будут настолько комфортны и быстры, что я буду строчить днем и ночью.

Майор смотрит на меня как на чужестранца, легкая улыбка касается его губ.

— Ника Королева работала на нас. Сколько себя помню, сначала ее отец, потом она. Но как ты понял, дамочка она не из простых, поэтому в какой–то момент задрала таксу, и начала нанимать своих людей, для выполнения заданий. Когда однокурсница просила ее подсобить с работой, Ника устроила ее через своего отца внештатным корреспондентом. И отправила на задание, собирать материалы по спекуляции, набирающей обороты.

— Но газета «Правда» не пишет о спекулянтах, с чего вдруг Нике влезать в это?

— Золотое дно, ты еще этого не понял?

Мотаю головой.

Я-то надеялся, что майор сейчас признается в любовной связи с Королевой, но он крепкий орешек, не хочет, не доверяет.

— Сомов, какие твои годы. Ты сколько в столице?

— Три месяца.

— Вот. Всего три, а глаза уже открываются. Многие всю жизнь проживают, да так и не узнают, что есть две столицы — одна для всех, а другая — для избранных.

— В Советском Союзе все равны! — бубню я.

— Нет. Для некоторых светлое завтра давно наступило. Только об этом не обязательно знать всем, потому что на всех его не хватит.

— Чего его?

— Добра.

— Чушь! Нужно всего лишь правильно распределить. Возможно достичь коммунизма, зная про ошибки наперед!

— Ладно, комсомолец, живи, ошибайся, шишки набивай. Тебе восемнадцать, вся жизнь еще впереди. Ты же журналист, значит, всегда будешь тереться там, где деньги делаются, или на поле поедешь, отчеты колхозников собирать. Сам сделаешь выбор.

— Но вам интереснее, чтобы я как Марина Ольховская был пешкой в ваших играх, всё время на поле боя собирал для вас информацию, которую вы потом используете в своих целях?

— Марина уходит от Ники, переходи и ты в газету «Труд».

— Не суть, это не меняет нашего с вами разговора.

Волков молчит, смотрит исподлобья.

Я злюсь. Не люблю, когда меня используют, даже если это сильные мира сего.

— Тебе же понравилось писать статью? Что не так? Тебе даешь, а ты говоришь «мало».

— Статья выйдет под фамилией Королевой Ники, вы прекрасно знали, что никто не позволит мне поставить свою статью. К тому же в этой самой статье пару строк от меня осталось.

— Дашь добро, станешь работать на нас на постоянной основе, собирать информацию, выйдет под твоей фамилией.

— А если я не хочу?

— Тогда всё, что тебе следует знать по делу Ольховской я тебе расскажу, а дальше всё. Свободен. Ника больше не предложит тебе работу, будешь бегать по митингам и предприятиям. Таков твой выбор, студент.

Киваю.

— Марина собирала для нас информацию про фарцовщиков, имена, явки, фамилии. Но случилось чрезвычайное происшествие, девушка влюбилась в Звонарева, долго скрывала от нас. Мы с Никой узнали только когда живот на нос полез, зараза скрывала этот факт. Жениться Звонарев не спешил, а вот Игнатов предложил девушке руку и сердце, только она отвергла его. Дескать, он беден.

— Тогда Игнатов решил быстро разбогатеть?

— Да. Друг был у Гриши — Тархан, мелкий бандюган. Он–то его и порекомендовал своим, дескать парень с головой, хорошо считает, бесстрашный. У Игнатова неплохо всё получилось, он сместил старого главу группировки, набрал себе новых людей, не с большими кулаками, а с мозгами.

— Игнатов раскололся? Так быстро?

— Дает показания, наши люди сломили его силу воли.

— А Марина и ее любовник здесь при чем?

— Это самое интересное. Оперативный сотрудник вел Игнатова от гостиницы до дома, и сильно удивился, когда ночью объект вызвал такси и куда–то отправился. Наш за ним махнул, ясное дело. Приехал Гриша в дачный поселок, вошел в дом с двумя пакетами, пробыл там час, вышел пустой, вернулся домой. Другой наш оперативник проверил дачу и нашел там не только Марину Ольховскую, привязанную к кровати, но и оружие убийства, то самое, которым Максима Звонарёва убили.