Кевин отпустил мою руку и сделал ко мне последний шаг, что разделял нас. Я попыталась отступить, но уперлась спиной в стену, и Кевин взял в ладони мое лицо, посмотрел в глаза:

— Нет, я просто вижу сны.

А потом прикрыл глаза и потянулся к моим губам. Я сначала испуганно упиралась ладонями в стену, словно ища там путь к отступлению, но его теплые мягкие губы заставили мои страхи таять. Он целовал меня со всей своей любовью, так искренне, словно хотел разделить со мной это чувство. И мое сердце от этого забилось сильнее, в голове приятно затуманилось, и я теперь уже сама жадно целовала его.

Вообще-то ни до, ни после него у меня не было мужчин, поэтому все мои чувства сейчас начали буквально сходить с ума. Я сама не понимала, чего именно хочу, и пальцы мои еле заметно дрожали, когда я потянулась к его рубашке, чтобы расстегнуть ее. Кевин перехватил мои пальцы, мягко сжал их и чуть отодвинулся от моих губ, чтобы успокаивающе произнести:

— Не волнуйся, все хорошо.

— О, это не волнение, — фыркнула я и наконец смогла посмотреть, что именно делаю.

Благодаря этому я очень быстро расправилась с его рубашкой и сдернула ее с него, наблюдая, как он довольно улыбается. Похоже, моя фраза ему очень понравилась. Он остался в одних штанах, и я пробежалась взглядом по его телу. С момента нашей последней встречи он изменился, стал более крепким и приятным глазу, он вырос, как и я. И когда я отпустила его, он крепко схватился за мои бедра, тесно вжавшись в них, и произнес:

— Не представляешь, как давно я мечтал об этом, — и его эрегированный орган, упершийся в меня, очень красноречиво подтверждал его слова.

Кевин схватился за мою рубашку и тоже дернул ее, стаскивая с меня, а потом сразу набросился на мою обнажившуюся грудь, делом подтверждая свои слова о том, как сильно он соскучился. Он целовал и ласкал ее, а я тихо постанывала от удовольствия, вцепившись пальцами в его штаны, чтобы не смел отстраняться. Он и не пытался. Во всем моем теле начинало хозяйничать желание, и я в какой-то момент сама коснулась его сосков, заставив его вздрогнуть. Ему понравилось, но мою грудь он так и не отпустил, а я, окончательно осмелев, тоже начала ласкать его.

Много времени нам обоим не потребовалось. Он отстранился от моей груди и губами дотянулся до уха, прошептав в него горячим дыханием:

— Я хочу тебя. Так давно хотел.

— Ну так бери! Чего ждешь, — я почти возмутилась, потому что и сама уже давно его хотела.

Он совсем немного отстранился от меня и только для того, чтобы избавить меня от штанов, а затем сдвинул на шаг вбок и посадил меня на подоконник, сам оказался между ног и посмотрел мне в глаза. И в его глазах я видела такое же желание, какое было у меня. Мы подходили друг другу, мы не могли бы жить друг без друга. Такое странное и забытое чувство единения, словно мы были одним целым. И я ощутила, как он коснулся меня пальцами между ног. И я испугалась. Как тогда, в первый раз давным давно, когда он делал это. И вцепилась в его плечи.

— Не волнуйся, — снова прошептал он и начал меня ласкать.

И это было лучше, чем любые слова. Я инстинктивно попыталась сжать ноги, но его бедра не позволили мне это сделать, и чувство было таким, словно я в ловушке, но в ловушке очень приятной. Его пальцы ласкали меня там без остановки, даже проникая вглубь, и я только крепче цеплялась за его плечи, вжималась все ближе и ближе грудью в его грудь, опускаясь подбородком ему на плечо, прогибаясь в спине. Я уже и забыла, как это приятно, касаться горячей кожей его обнаженной кожи, прижиматься к нему, к тому, кого люблю и кто любит меня. Тот самый случай, когда человеческое тепло ощущается столь интимно и одно только это заводит. И это если даже забыть о его пальцах, что хозяйничают во мне, вырывая тихие стоны.

И мне становилось все жарче и жарче, но внезапно все закончилось. Его пальцы, успевшие за это время проникнуть в мое лоно, покинули его. И я, тяжело дыша, подняла на него возмущенный взгляд, но как только наши глаза встретились, я ощутила, как его член упирается в меня, и я разом проглотила все возмущенные слова, что собиралась ему высказать.

Он взялся за мои бедра, чуть сдвинул меня к себе по подоконнику для удобства, и только после этого начал неторопливо проникать внутрь. И по всему моему телу разнеслись потоки удовольствия, словно непрекращающийся взрыв. Он входил и входил, секунды тянулись медленно и сводили с ума таким удовольствием, что хотелось продлить его в вечность, и мои пальцы сжимались на его плечах все крепче и крепче. А когда он вошел до упора, я наконец выдохнула и сумела вынырнуть из своих ощущений и даже сфокусироваться на его глазах. И он, видя мое выражение лица и расширенные зрачки, снова напал на мои губы, да так жадно, словно собирался выпить через поцелуй всю мою душу.

Кевин двигался во мне, и наш поцелуй — это было единение душ и сердец, не только тел. Он лишь единожды отпустил мои губы, чтобы прошептать:

— Я люблю тебя, Ада. И я здесь только ради тебя. Верь мне.

И времени на ответ он мне не дал, снова обхватив своими губами мои. И он не останавливался ни на секунду, пока я, крепко вцепившись в него, не задрожала от удовольствия. И только тогда он сделал это вместе со мной.

После Кевина я не была ни с кем, и теперь все эти ощущения хоть и были мне знакомы, все равно казались новыми. И когда все кончилось, я все ещё некоторое время продолжала крепко сжимать его в своих объятиях. Он тоже не собирался меня отпускать, продолжая прижимать к себе.

— Я так сильно по тебе скучала, — тихо шепнула я.

В окружающей тишине и темноте даже шепот был прекрасно слышен.

— Я тоже, Ада, — так же шепотом отозвался он. — Хотя я и знал, что однажды все равно увижу тебя, я очень сильно скучал.

— И поделом тебе, — буркнула я. — В следующий раз предупреждай. Так и скучать меньше будешь.

— Не буду, — тихо хмыкнул он.

— Нет, будешь! — возмутилась я, отстраняясь от него, лишь оставляя ладони у него на плечах.

Я заглянула в его глаза, и увидела, как он улыбается, еле сдерживая смех: