Игорь чуть не вздрогнул — вот оно… Начоперот так и описывал: страх-ненависть-азарт… еще что-то вонючее и отвратительное. Сейчас осмысленно-умышленное, к «мокрухе» уводящее. Больше всего похоже на лужицу свежего дизентерийного…

— Говно, — морщась прошептал Вано. — Я и говорю — раз почуяв, не забудешь. Может и не бандиты, но уж точно урки. Но кто именно?

Вонь будущего преступления. Но что можно сотворить на рынке? Кошелек или «котлы» увести? Сверток с мясом? Коробку «Эсмеральды»? Нет, та ловкость рук иначе воняет.

— Они не здесь учудят. Не иначе как выбрали и поведут. А уж в переулке… — шептал начоперот. — Тут проходных дворов…

Про проходные дворы Игорь и сам знал — успел застать остатки былого замоскворецкого великолепия…

— Может тот, кривоплечий? — предположил хозинспектор, наблюдая за пропихивающимся сквозь картофельный «хвост», гражданином в длинном, явно с чужого плеча, пиджаке.

— Не, этот сторонний. Они даже не здесь, а где-то рядом, — Вано озирался. — Тьфу, ты, брови их колесиком…

Отлов криминальных личностей и предотвращение преступных деяний в обязанности ПМБД-Я не входили. Гарнизону вверялась непосредственно охрана Дома, да и то с весьма размытыми полномочиями. Но в чем товарищ начоперот прав — стоять в стороне, когда нечто столь вонючее замышляется, нам ни к чему. В конце концов, это наш город. Да и папиросы надо бы отработать. На правах добровольного дружинника, видимо…

— Не вижу, — злобно пробормотал Вано.

— Может, показалось? — с некоторым облегчением предположил хозинспектор. — Шли мимо, к примеру, в пивную, по ходу замысливали будущие злодеяния.

— Какие тут шутки?! — окрысился начоперот. — Совести у тебя, несуна, нет ни грамма…

Рядом с очередью завизжала женщина. Ей тут же ответили еще визгливее…

Дрались за зонтик: дебелая, вскормленная явно не на весенней картошке, дама рвала к себе столь необходимый для защиты от солнца и дождя предмет, конкурентка — мелкая и чумазая — энергично дергала из хозяйских рук светлую нарядную штуковину и визжала:

— Отдай, тетька! Ну, чо тебе?! Я ж безнадзорная, хоть схоронюсь от непогодов.

— Ты… ты… — дама не находила слов, — пусти, уродка! Ша… шалава!

— Сироту обзывать?! — девчонка — на вид ей было лет десять-двенадцать — перехватила спорный предмет поближе к сопернице и попыталась куснуть даму за кисть. Владелица зонтика ахнула, отдернула оказавшуюся в опасности длань, но материальную ценность не выпустила.

— Граждане! Товарищи! Да это же бандитизм малолетний! Среди белого дня обворовывают! Я ответственная служащая «Шелкотреста». Держите воровку!

— Да стряхни ты ее, гражданка, — посоветовали из собравшейся толпы.

— Это чего, я, мандовошка какая, чтобы стряхивать?! — оскорбилась дитя улицы и клацнула зубами на потянувшуюся к ней лапу доброхота. Кольцо толпы сжималось, сознательные граждане принялись хватать бродяжку за замусоленную кофту, за худые плечи. Девчонка лягалась и отбрыкивалась…

— Не трожь ее! — завопил, высунувшийся из-под ног толпы беспризорник. — Она ж припадочная, поиграет зонтом, да вернет.

— Отдам! — согласно взвизгнула грабительница. — Честно-благородное слово, отдам. Я только подержать…

— Да их тут шайка! — заголосила взобравшаяся на подводу нервная колхозница…

Шайка была, только не малолетняя. Игорь видел как тщедушный гражданин, галантно поддерживавший изнеможенную борьбой за зонтик служащую «Шелкотреста», ненароком задел сумочку пострадавшей. Через мгновение в раскрывшуюся сумку сунулась ловкая лапа совсем иного гражданина, тут же вынырнула обратно. В гвалте и толкотне «тщедушный» аккуратно прикрыл сумочку, словно ничего и не было. Добропорядочные посетители рынка в два десятка рук отдирали малолетнюю похитительницу зонтов от вожделенной добычи — девчонка жалобно завывала и всхлипывала.

— На перехват! — азартным шепотом скомандовал начоперот. — Берем носчика, милиции сдадим.

У Игоря имелись определенные сомнения — стоит ли вмешиваться? Злодейство на поверку оказалось пустяковым — ну что там, в кошельке у служащей «Шелкотреста»? От силы тридцатка с мелочью. Переживет потерю, нефиг в погожую погоду с зонтиком таскаться. А милиция… Связываться неохота — понятые, то да се, а с документами у свидетелей неясность…

Но было поздновато возражать — Вано решительно рассек толпу. «Носчика» он не потерял, да тот не особо и стремился исчезнуть — выбрался из толкотни, и с видом стороннего любопытствующего занял позицию возле торговки пирожками. Простецкая физиономия, нос пуговкой, даже и не подумаешь, что в воровской команде работает.