— Едва ли. А мы к какому социальному слою относимся? Подозреваю, что не к «лепотцам»?

— Не, мы как раз межпрослоичная прослойка. Служащие особого назначения. Ну, подотчетный район действия ты представляешь.

Район Игорь действительно знал — в целом вполне укладывался периметр в официальные границы муниципальной «Якиманки». Хотя и имелись исключения: к примеру, на церковную территорию без необходимости лучше было не ступать. Не то что керсты считались существами нечистыми и адово-подданными, просто имелась на освященных местах своя собственная власть и благоразумнее было избегать конфликтов интересов. Корректное сотрудничество не возбранялось, но… В общем, на церковные темы товарищу Вано как атеисту распространяться было сложновато. Вот земли старых кладбищ — местами они здесь теснились практически вплотную, накладываясь друг на друга, переходя из церковных в чумные, иноземные и вновь в православные, — были вполне понятны, хотя и нелегки для служивого бытия.

Имелся в районе и еще один сложный район — общеизвестный Дом-на-Набережной. По этому вопросу Игорю особых пояснений не требовалось — тяжесть тамошних гигантских дворов-колодцев была знакома с детства. Туда и при жизни не заглядывал без особой нужды. Вот окраины того комплекса — «Ударник» и универмаг вполне себе легкие места, вспомнить приятно. Да и кондитерская фабрика…

…— Если считать «лепотцов» за народность, то они вроде самоедов… — рассказывал Вано, наполняя чайник. — Только куда разнообразнее. Иной раз их «шишами» называют, что вообще-то ложно и неверно. Показывать тут лучше на примерах…

Смена выдалась солнечной, но свежей. Ни разносчиков газет, ни киоска на углу не оказалось, потому точно определиться с датой не удалось. Спускаясь по Бабьегородскому переулку, гарнизон ПМБД-Я дискутировал:

— Май нынче, я тебе точно говорю.

— Да какой май, глянь на листья.

— Что там листья, весна просто ранняя была…

Иван сплюнул — товарищ начоперот, если упрется, так типа того носорога. Поскольку вокруг двадцатые-тридцатые года, Вано считает данность «своим временем» и слова ему не скажи. Ну и хрен с ним. Утро мирное, выходное, вон, труба «Подметки» [2] не дымит, следовательно, рынок работает. Лучше было бы на Полянский сходить отовариться, но товарищ начоперот мелкочастническую торговлю не приветствует, и в случае возможности завсегда выбирает колхозный рынок. Хотя обвесить там и там норовят одинаково. Впрочем, обвес «за бесплатно», жульничеством не считается.

— Мясо брать не будем, сейчас дорогое и поганое, — размышляло усатое начальство. — Творога возьмем, хлебушка. Селедку можно. Бутылочку не забыть.

— Слушай, давай лучше до завтра спиртное отложим, — пробурчал Игорь. — Сомневаюсь я в здешней водяре.

— А ты не сомневайся! Нормальная советская водка! — отрезал сопляк. — Для народа делали, не для отравления мозгов и печени. Нужно только в магазине брать, а не с рук. Ты банку-то не забыл?

Игорь показал: литровая банка под сметану была завернута в полотняную сумку.

— Сначала базарника глянем-проведаем, потом закупимся, — определил порядок действий начоперот.

— Угу, давай сворачиваем…

Заготовители миновали солидный Талдыкин дом [3] , свернули в проулок.

— Ладно тебе, прошли бы напрямки, а не в обход, — осторожно сказал Вано. — Чего ты собственного дома боишься?

Игорь промолчал. Шагали вдоль дощатого забора, мимо пронесся пацан с проволочным крюком — перед ним по тропинке, подгоняемый хитроумным орудием, катился металлический обруч от бочки — звякал по камням, подпрыгивал.

— Смотри, забор своротишь! — пуганул пацана Вано.

Мальчишка лишь лихо свистнул и свернул во двор — обруч перед ним летел словно привязанный.

— Во, мотоциклистом вырастет, — хмыкнул начоперот. — А то и танкистом.

— Угу, или крючником-форточником, — буркнул Игорь.

— Вот зловредный ты. Это даже не от неверия в правильность советской власти, а от мещанской угрюмости, — возмутился Вано. — Все бурчишь, к собственному дому стесняешься подойти.

— Не стесняюсь. Просто это еще не мой дом. Мы туда через много десятилетий переехали.

— Все равно. Чего мы его непременно обходим? Нужно предрассудки преодолевать…

Во дворе, куда свернул будущий танкист, завопили, шпанисто заулюлюкали, потом отчетливо зазвенело — не иначе, стекло расколошматили.

— Да, сущие бронетехники-мотоциклисты, — хмыкнул Игорь.

Рынок был не то что большой, но шумел изрядно. Вроде и торговые ряды тщательно расчерчены, и «парковка» для подвод предусмотрена, а ржание, ругань, визг и мяв, как при замшелом царизме. Заготовители прошли в добротные ворота, украшенные призывом покупать колеса-спицы-ступицы непременно на складах ширпотреба Мослесснабсбыта, где «отпуск свободный, а цены по прейскуранту»«. Вано первым делом 'купил» газету.