При виде театральной сцены глаза Поли зажглись ярче изумрудов, сверкавших в ее ушах. Она следила за действием актеров, не отрывая взгляда, а когда балет закончился и зал взорвался аплодисментами, поначалу растерялась, но потом тоже начала хлопать и даже крикнула «Браво!», подражая зрителям. Антон почти не смотрел на сцену, наблюдая за ней и надеясь на то, что, может быть, сегодня она уснет без слез.

Театр находился недалеко от дома, и обратно они пошли пешком через парк. Сумерки сгущались прямо на глазах, и один за другим начали зажигаться фонари. Легкий ветер гонял листья по безлюдным аллеям, ерошил пышные кроны кленов, заплетал в косы ивовые ветви, свисавшие до самой земли. Где-то поблизости послышался шорох. Взяв Полю за руку, Антон остановился и огляделся. Ни души. Его удивило, что вокруг совсем нет людей, все-таки центр города. Поля прижалась к нему, словно почувствовала опасность. Фонарь над ними заморгал и погас, а потом и соседний.

Собираясь уйти оттуда как можно скорее, Антон повернулся к Поле и случайно коснулся губами ее волос: она стояла слишком близко. Посмотрев ей в глаза, он наклонился и поцеловал ее, а потом еще и еще, стараясь запомнить каждую деталь своей мечты, воплотившейся в реальность: ему удалось вырвать Полю из глубин ее мрачного мира, и теперь она будет рядом с ним всегда! Их счастье не закончится до тех пор, пока они будут живы. И, конечно, они поженятся – вот только надо утрясти вопрос с документами, которых у Поли нет и никогда не было, но все решается, особенно, если есть деньги. Впереди у них много долгих дней, они объедут весь мир, заведут ораву детей, и никакое колдовство не разрушит эту идиллию.

Фонарь над ними вдруг зажегся сам собой, и магия момента исчезла. Сжимая руку Поли в своей, Антон повел ее к выходу из парка, и вера в счастливое будущее постепенно слабела под натиском растущей тревоги: краем глаза он видел, как что-то темное движется вдоль аллеи – вначале с одной стороны, а потом и с другой. «Это они, сородичи Поли, пришли за ней», – мелькнула у Антона безумная мысль, и он тотчас возразил сам себе: «Ну откуда им здесь взяться? Как они доберутся до города, бессловесные люди в лохмотьях и без гроша в кармане?!»

Но темные фигуры продолжали преследовать их, мелькая между деревьями. Они держались в стороне от света фонарей, и рассмотреть их было нельзя, но Антону казалось, что он различает во тьме человеческие силуэты.

Вдали показался выход из парка, за которым сиял огнями широкий проспект, шумный даже поздним вечером. По тротуарам текли людские реки, гудели собравшиеся в пробке машины, празднично сверкали витрины, заманивая горожан. Впервые в жизни шум и суета казались Антону спасением. Он пошел быстрее, увлекая Полю за собой и чувствуя, как тишина парка давит на них сзади. Сворачивая с аллеи на тротуар, тянувшийся вдоль ограждения, Антон решил, что им удалось ускользнуть: на проспект преследователи точно не сунутся.

Внезапно над парком прокатился протяжный звук, похожий на вой болотной выпи. Поля обернулась и прислушалась. Антон обнял ее за плечи и, крепко прижимая к себе, повел прочь от выхода. В этот момент он осознал, что тени прошлого будут преследовать его всю жизнь, и, если Поля все-таки вернется к птицеголосым, он последует за ней не раздумывая.