– Погоди-ка, не надрывайся! Там, вон, замочная скважина. – Роман Денисович осветил фонарем прорезь в крышке. – Надо гвоздодером попробовать, и не факт, что получится, а то, может, придется автогеном резать.

Но все получилось.

Примерно через полчаса благодаря усилиям подоспевших оперативников крышку люка удалось выкорчевать из проема в полу, и под ней обнаружился тот самый погреб из откровений Глафиры. На лавке лежала Поля, обмотанная веревками и завернутая в то самое одеяло, которое было на ней во время побега из подземелья. Ее бледное лицо с плотно закрытыми веками казалось лицом пластмассовой куклы. С края лавки свешивалась ее босая точеная ножка, отливающая синевой. Антон вдруг почувствовал, что задыхается. Как сквозь вату, до него донеслись голоса Романа Денисовича и оперативников.

– Ого, да здесь целый могильник!

– Двенадцать мумифицированных тел и два свежих трупа. Последних еще можно опознать.

– Эх, вот и наша Лена нашлась! – металлическим голосом процедил Роман Денисович, снимая фуражку.

Антон повернулся, чтобы посмотреть на тела, но почему-то увидел потолок и в следующий миг отключился.

*****

– Ну рассказывай, Пинкертон, как ты догадался-то, что люк находится под печью? – Роман Денисович поерзал на скрипучем больничном стуле, устраиваясь поудобнее. – Я так понимаю, рассказ будет долгим?

– Так я же говорил, что свистульку там нашел, – ответил Антон, глядя мимо него, на Полю, сидевшую на краю никем не занятой кровати у противоположной стены. С Полей все было в полном порядке, не считая пары царапин и ушибов, ей даже медицинская помощь не понадобилась. После того, как ее подняли из погреба, доставили в больницу и привели в чувство, она находилась под наблюдением врачей. С тех пор прошло три дня, и ее не выписали лишь потому, что ей некуда было пойти. По просьбе участкового ее привели в палату, где лежал Антон, которого привезли в ту же больницу. Вскоре должен был подъехать и следователь.

– А до того, как нашел свистульку, почему ты решил заглянуть под печь? – спросил Роман Денисович.

Антон потер лоб, восстанавливая в памяти последние события. Действительно, ведь, прежде чем он заметил игрушку, ему в голову пришла какая-то мысль.

– Ах, да! Сначала я вспомнил о кольце! В тот день, когда Яна пропала… – Антон запнулся, справляясь с нахлынувшей скорбью по бывшей невесте, не пережившей издевательств Савелия; ее тело обнаружили в погребе вместе с телами других жертв. – В общем, я нашел в опечье кольцо Яны, но тогда отец Федот, то есть, Савелий, предположил, что баба Шура замела кольцо в опечье, якобы вместе с мусором. Мне еще показалось странным то, что кольцо провалилось сквозь двойной пол, ведь вряд ли баба Шура сметала мусор из церковного зала в подвал, куда Яна, по словам Савелия, не спускалась.

– Ну надо же, какая случайность! Ведь если бы не кольцо, мы могли бы никогда не найти этот погреб… – Роман Денисович тяжело вздохнул. – Что ж, приступим. – Закинув ногу на ногу, он разместил на колене папку с блокнотом. – Начинай с того момента, как вы вместе с Леной отправились в лес за церковью.

– Не вместе. Я следом за ней пошел, – поправил его Антон и начал рассказывать о том, как побывал в обители птицеголосых. Он выложил все до мельчайших подробностей, описал быт и обычаи людей подземелья, включая обряд посвящения с отрезанием языка, которого ему чудом удалось избежать; упомянул, что встретил в обители своего деда и пропавшую мать Лены Анну, а так же узнал в хозяйке обители жительницу поселка Глафиру, фотографию которой видел в альбоме своей соседки Евдокии Егоровны.

Роман Денисович внимательно слушал и записывал, иногда перебивая просьбой говорить помедленнее или что-то повторить. Когда Антон заговорил о том, как выбрался вместе с Полей из подземного хода в лесу неподалеку от церкви, спасаясь бегством от толпы птицеголосых, Роман Денисович оторвался от блокнота.

– Сможешь показать это место? – спросил он.

Антон поймал на себе многозначительный взгляд Поли и пожал плечами:

– Я постараюсь, но, честно говоря, не уверен, что вспомню, где оно находится. У меня было шоковое состояние, еще и сотрясение мозга, причем неоднократное: вначале охранник оглушил в подземелье, потом Савелий огрел подсвечником, и еще я в погребе в обморок упал, а пол там каменный. – Для пущей убедительности Антон потер затылок и поморщился. На самом деле с головой у него все было не так уж плохо: боль почти прошла, лишь изредка беспокоил шум в ушах. Антон не сомневался, что сможет найти не только выход рядом с церковью, но и вход у трех сросшихся берез, через который попал в подземелье, однако говорить об этом участковому он не собирался, а карту, где были отмечены все выходы, спрятал подальше, чтобы она никому не попалась на глаза – ни участковому, ни медперсоналу (под отслоившимся линолеумом рядом с батареей получился отличный тайник). Незадолго до прихода участкового Поля попросила Антона не выдавать полиции ее собратьев и пообещала, что, если он выполнит ее просьбу, она останется с ним навсегда. Он согласился.

*****

– Мо-ре. Ре-ки. Го-ры. Го-род. – С трудом выговорив эти слова, Поля перешла на привычное для нее щебетание. – «До чего же тяжелый у вас язык! А буква «р» самая ужасная! Чувствую себя рычащим зверем!» – Она вытерла тыльной стороной ладони капельки пота над верхней губой, выступившие от усердия.

Антон смотрел на нее, слегка улыбаясь, и ему казалось, что его сердце едва помещается в груди. Несколько дней назад он вернулся с Полей в свою городскую квартиру и до сих пор не мог поверить в то, что это не сон. Иногда у него возникало ощущение, будто он все еще находится в подземелье и вот-вот проснется от сорочьего стрекотания. Ощущение было настолько отчетливым, что ему не хватало воздуха. Тогда он брал Полю за руку, их пальцы переплетались, и ему становилось легче дышать. Он готов был выполнить любое ее желание, носить на руках и сдувать пылинки, а внутренний скептик кричал, чтобы он даже не смел надеяться на то, что это любовь. «Все дело в колдовских чарах, и однажды они погубят тебя! Ты же помнишь записи Глафиры, где сказано, что мужчины, попавшие под действие так называемого дара любящего сердца, долго не живут?!»

Антон не боялся рано умереть, его страшило другое: вдруг однажды Поля все-таки захочет вернуться к своим? Прошлой ночью он слышал, как она плакала в подушку. Сегодня он собирался развлечь ее походом в театр, специально выбрав балет, где нет слов, только музыка и танцы.

– У тебя отлично получается, – похвалил он ее старания в изучении языка. – А сейчас нам пора.

Поле очень шло ее новое платье цвета еловой хвои, сочетавшееся с цветом глаз. Антон купил его ей вчера, а вместе с ним еще целый ворох разной одежды на все случаи жизни. После похода по магазинам он привел Полю в ювелирный и выбрал для нее украшения на круглую сумму. Она радовалась, как ребенок, а он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.