Вторая же заключалась в том, чтобы рассадить их по местам и пересчитать.

— Мистер Рэндалл, — позвал я, стоя в проходе. — Сядьте, пожалуйста, мистер Рэндалл!

Бакалейщик Джордж Дарнли потянул разошедшегося старикана за рукав.

— Расс просит вас сесть.

— Есть? Нет, не хочу, — отмахнулся Рэндалл.

— Сядьте, Вилли!

— А, сию минуточку… Извините.

— Миссис Черепахоу! — окликнул я.

— Потерпи, киска, — фыркнула толстуха. — Я и так стараюсь.

Она оглянулась, прицелилась и плюхнулась на сиденье с такой силой, что автобус жалобно задребезжал и заметно покачнулся.

— Дорис! — заверещала Элла Харботл. — Ты села на мою сумочку! Ты раздавила мое зеркальце…

— Скажи мне спасибо! — обрадованно заржала Дорис. — Представляешь, от скольких неприятностей я тебя уберегла!

— Вы только её послушайте! Да тебя даже в приличное море купаться не пустят, чтоб ты цунами не устроила!

И толстушки радостно захохотали.

— Миссис Фартинг, — тем временем взывал я. — Сядьте, пожалуйста!

— Пожалуйста, милок, — с готовностью закивала она, со всего размаха наступая на ногу Фреду Стейли.

— Аа-и-ииииии!

— Извини, Фредушка! Надо же — в твой день рождения… Ах я, дуреха!

Пожалуй, впервые с момента рождения Фреду было не до смеха.

Наконец, все расселись.

Глэдис с Эсмой захватили переднее сиденье через проход от меня — я сидел один за спиной у водителя. Не могу сказать, чтобы меня это очень обрадовало — всякий раз, обращаясь к туристам, я был вынужден заглядывать прямо в декольте Глэдис. Ужас! Тем не менее и в нашем деле нужно уметь идти на жертвы. Я тяжело сглотнул и настроил себя на страдания.

Через силу отодрав взгляд от розовых сосков Глэдис, я объявил:

— Теперь, пожалуйста, посидите спокойно, чтобы я мог вас пересчитать.

С первой попытки у меня вышло тридцать четыре. А записались тридцать пять.

Я снова пересчитал головы. На сей раз получилось тридцать три. Затем из-под сиденья вынырнула голова Фитча. Тридцать четыре.

— Извините, — шмыгнул носом Фитч. — Сигарету уронил.

И ведь наверняка нарочно. Прохвост!

— Кого-то не хватает, — сказал я. — Мне придется проверять по списку.

— Это миссис Поппет! — выкрикнула сзади миссис Фартинг. — Она, наверное, в туалете.

— Бедняжка, она вечно торчит в клозете, — вздохнула Дорис Черепахоу. Говорит, что это у них семейное.

— Что именно? — поинтересовалась Элла.

— Она не сказала.

— Надо было выйти замуж за водопроводчика, — хихикнула Элла.

Я повернулся к нашему водителю Антонио, приятному пареньку с расплющенным ухом и без передних зубов — результат расхождения во мнениях с одним пьяным мадридским таксистом.

— Запускай двигатель, — сказал я. — А я посмотрю в отеле.

Я быстро прошагал в вестибюль, перехватил какую-то горничную и отправил её в туалет с просьбой передать миссис Поппет, что мы её ждем.

Пару минут спустя дверь туалета распахнулась и оттуда выпорхнула раскрасневшаяся миссис Поппет, на ходу оправляя юбки.

— Извините, мистер Торбин, это не моя вина. Там не оказалось бумаги, а я обнаружила это слишком поздно… Если бы не ваша горничная, я бы просидела там до утра…

Она семенила впереди меня, сокрушенно мотая головой и приговаривая:

— Спасибо мистеру Торбину, не то мне бы там пришлось всю ночь сидеть… Понимаете, там не было бумаги, — это уже в автобусе. — Я застряла…

— Нужно было попрыгать вверх-вниз, Элси, — донесся сзади чей-то озорный выкрик. — Оно бы само высохло.

— Молчи, негодница, — отбивалась миссис Поппет. — Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на моем месте.

— Поехали, Антонио! — скомандовал я и посмотрел на часы. Без десяти восемь. Замечательное достижение, учитывая возникшие осложнения.

Автобус выкатил на шоссе, а я включил микрофон и подул в него.

— Проверка микрофона… раз… два… три…

— Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу, — продолжил за меня Фред Стейли.

Остальные тут же подхватили:

— Будь попрочнее старый таз, длиннее был бы мой рассказ! Ура!

— Леди и джентльмены… — начал я.

— Спой нам, Расс!

— Леди и…

— Ладно, не ломайся! Расскажи анекдотик! — послышались выкрики.

— …добро пожаловать в…

— Бодро катаясь галопом… — громко проорал Джордж Дарнли.

— Не смей, Джордж, — взвилась его жена.