Ворон решил проявить хозяйственность, и сотня воев покрепче вышла и, вожжами лошадей опутав, потащила ко рву. А воев мёртвых так по двое волоком дотащили. Тут наскочила вторая волна переяславцев, но потеряв десяток, эти благоразумно убрались в свой лагерь. Опять воев послал Ворон за хабаром. Те уже спокойно вышли и добычу к себе притянули. Тут же лошадей стали разделывать и костры в лесу палить. Свежатинку всем хочется.

Но пытливый ум сотника Ворона на этом успокаиваться и не подумал. Часа через два, пообедав, он вновь отправил тот же десяток стрельцов в игру поиграть.

— Вы же помните до какого места в прошлый раз дошли? Дальше не ходите и тяжелого ничего не одевайте, ваша броня — это стрелы ваших другов.

Стрельцы поскидывали кольчуги и шеломы и пошли налегке. Дошли и открыли огонь с того самого места, там ещё деревце с раздвоенной вершиной приметное у дороги.

В лагере переяславцев опять бросились самые дурни к лошадям, но видно есть нормальные сотники не пустили воев на смерть неминуемую. Отходить из лагеря люди стали в лес поглубже, унося убитых и раненых. А стрельцы бьют и бьют, и всё ближе подходят. Кончилось всё фееричаски, как любит Андрей Юрьевич говорить, когда ему что сильно понравится. На крики переяславцев прискакали ордынцы и сразу погнали коней на стрельцов по дороге. Те, понятно, дёру, а только татары не только догоняют их, но ещё и с коня прямо стреляют, управляя ими при помощи ног. Рано стрелять начали. Стрельцы ещё шибче ногами заработали. Одна стрела всё же чуть не попала, шапку со стрельца сбила. Вот тут-то сотня, что успела в Луку переправиться и открыла по ним с фланга огонь. Раз и нет ордынцев. Следом и коней добили. И опять за трофеями выслал воев Андрей Ворон. В лагере повизжали татаровья, и ничего сделать не смогли сделать, а вышедшие вои вновь утащили к себе поганых. После этого ордынцы выслали сотню с Луки стрельцов выбить. Только получилось далеко не так, как в прошлый раз. Стрельцы готовы были и встретили татар дружным залпам и ещё, и ещё. Потеряв человек тридцать, ордынцы повернули лошадей, но поздно, пока вышли из зоны поражения ещё десяток сбили с коней владимирцы.

Будет что сотнику теперь на совете докладывать, в сумме ордынцев и переяславцев они гораздо за сотню завалили, а сами только шапку потеряли. Стрела её сбила и в речку утащила. Но восполняемая потеря. Ворон пострадавшему стрельцу Илье знатный шелом с переяславца богатого отдал.

Событие пятьдесят второе

Онурис (егип. 3nh-wr Анхур, Анхара, Анхурет, Онхур; др.-греч. ???????) — древнеегипетский бог охоты и войны. Он помогает Ра в борьбе с Апопом, а Гору — в борьбе с Сетом.

Гедимин, подлый трус. Выходи!

Нет. Не выйдет. На четвёртый день вернулись лучники, посланные к Овручу, и доложили, что Овруч не взят. Литвины нападение брянского князя легко отбили, а мелкий городишко взять не мог. Положили там кучу народу уже. Вроде как пяти сотен воев лучших Великий князь лишился.

Так-то у Андрея Юрьевича план был другой. По нему Гедимин бьётся с ордынцами и Святославом Киевским в лобовом сражении, ну, как на поле Куликовом. А потом князь Владимирский добивает победивших татаровей или совсем их под плинтус загоняет, если победит Гедимин. Потом они делят Киевское княжество и все довольны.

А теперь чиво??? Гедимина нет. Святослава он сам уничтожил вместе со всем войском, брата его почти уничтожил, у того пару сотен осталось полностью деморализованных дружинников. И вот теперь, это ему нужно с двумя туменами лучшего на сегодняшний день войска в мире ратиться?! И именно лоб в лоб. С двенадцатью тысячами конников?!

Закрадывались у Андрея Юрьевича смутные сомнения, что это не он такой умный и хитрый, а Великий князь Литовский. Он не «не может» Овруч взять, а «не хочет». В этом весь его расчёт был. Гедиминас ждёт пока владимирцы и Орда друг друга уничтожат, а потом он с красным плащом за плечами и с сильным свежим войском придёт и всех побьёт, кто не спрятался, и делить Русь уже он будет на своих условиях. А дурачок зятёк останется с носом и без войска. У него потом можно и Берестье отжать и Луцк. Ну, хотя Луцк вряд ли теперь. Сегодня час назад Димитрий почил в Бозе.

Так-то тоже не дешево победа достанется литвинам, если достанется, уже двое сыновей погибло у Великого князя.

— Мечеслав, как думаешь, если лафет с двумя стволами прямо сегодня отправить под Овруч, то поспеет Гедимин к тому времени, как сюда эти два тумена подойдут? — после Совета оставил Андрей Юрьевич воеводу в палатке.

— Нет, княже. Это туда по такой дороге ползти три дня, там ратиться. Опосля три дня Гедимин с войском будут город грабить. Потом сюда им тоже в лучшем случае три дня. Десять дней, как ни выкручивай. А зная, что поспешать надо, найдётся у литвина предлог задержаться. Занедужит, — воевода, сплюнул на пол, — Говорил же тебе, княже, не вяжись с литвином. Хитрован тот ещё.

— И чем сердце успокоилось? — хмыкнул Андрей Юрьевич, что-то не помнил он такого разговора с Мечеславом, наоборот тот говорил, что очень хорошо, что не в одиночку на Узбяка идти.

— Сердце? — вскинул косматые брови великан.

— Что нам делать… Что мне делать теперь? — нда, на кого бы ответственность переложить.

— Ратиться. Вои сами в бой рвутся. Особливо теперь, после знатной добычи, что с киевлян проклятых сняли.

— Ратиться. Ратиться. Ратиться. Сильны татары. Ну, а чего, деваться некуда. Мне, правда, шальная мысля в голову залетела. Сейчас тут всё бросить и идти всем войском на Киев. Взять его, а оттуда двинуть на Овруч. Ну, захватит Узбек Житомель, и чёрт бы с ним. Зато Гедимину не отвертеться от генерального сражения. Узбек сам к нему придёт за нами.

— Так давай, княже так и сробим. Хорошая мысля, а не шальная, — просиял Мечеслав.

— Нет. Давай готовиться и заодно пытаться время тянуть. Должен господь нам помочь. Мы же единственные почти, кто истинную веру уберёг. А падёт Царьград, так совсем одни останемся. И чтобы достойными его быть, должны одолеть поганых и доказать, что наш Христос круче их Магомета.

— Спаси тя Господи! — закрестился воевода.

Хорошо ему. Хоть во что-то верит. Ну, поздняк метаться. Сам Узбека позвал. Самому и встречать.