— Скажи мне, что я не прав, — говорит Райк. — Скажи мне, что ты не уничтожаешь его.

— Я люблю его, — говорит Коннор с такой убежденностью. — Я бы никогда намеренно не причинил вреда Ло.

Дверь внезапно распахивается, и парни тут же расходятся.

Слышен стук каблуков. Роуз останавливается на полпути в комнату.

— Если я чему-то помешала, то, может быть, вам двоим стоит осознать, что вы ссоритесь на глазах у моей младшей сестры. У нее, знаете ли, блять, есть уши, — Роуз сегодня обронила больше ругательств, чем обычно. Я почти задаюсь вопросом, не передается ли ей влияние Райка. Она отодвигает занавеску, и все смотрят на меня.

Слезы высохли, моя рука сжата в ладони Ло. Я просто жду, вот и все.

У Роуз в картонной подставке четыре порции кофе, и она подходит ко мне, передавая одну.

— Доктор Бэннинг хотела, чтобы я спросила, думала ли ты вообще о сексе.

Мой психотерапевт. Я разговаривала с ней совсем недавно. Мои щеки краснеют, а глаза перебегают на Коннора и Райка, которые непоколебимо стоят у изножья кровати.

— Нет, — шепчу я. Мне было грустно, и обычно я справляюсь с этим с помощью секса. Но не в этот раз. Я подавила все мысли об оргазме, о том порыве, который унесет меня отсюда. — Ло был рядом со мной столько месяцев, — произнесение этих слов вслух делает их невыносимо реальными. — Я хочу быть сильной ради него, — теперь моя очередь. Я готова к этому.

— Я горжусь тобой, Лили, — говорит мне Роуз и даже дарит улыбку. Когда она поворачивается к ребятам, они оба протягивают руки, чтобы забрать кофе. Она прижимает картонную подставку к груди. — Никакого кофе ни для кого из вас. Пока вы не перестанете ссориться из-за того, в чем никто не виноват.

— Роуз права, — тихо говорю я. — Ло не хотел бы, чтобы вы ссорились из-за этого. Он будет винить себя, если проснется и услышит, как Коннор и Райк ссорятся.

Они все спрашивали меня, правдивы ли эти обвинения. Мы узнали о них примерно в то же время, когда врачи начали промывать ему желудок. Я ответила, что нет. Я даже на секунду не могу поверить, что это правда. Ло сказал бы мне.

Роуз и Райк выглядели сомневающимися. И мне было больно думать, что наши собственные друзья, его брат, возможно, никогда не поверят в правду. Мы оба известные лжецы. Трудно принять все, что мы говорим, как факт. Так что я понимаю, но от этого не становится менее больно.

Все остаются в комнате, взяв выходной на работе, а я пропускаю все домашние задания в колледже. Я не присоединяюсь к ним на диване. Я просто держу Ло за руку, пока он спит.

Проходит час, прежде чем он наконец просыпается. Его веки медленно открываются, и он несколько раз моргает, чтобы сориентироваться. Коннор, Роуз и Райк покидают комнату еще до того, как он окончательно проснется, боясь, что их присутствие ошеломит его.

Остались только Ло и я.

Когда он, наконец, поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, в этих янтарных глазах есть что-то такое, что разбивает сердце. Мы уже бывали в этом месте. Он на больничной койке. Я на стуле. Я делаю то, что делала, когда мы были подростками. Я передаю ему стакан воды.

Он медленно качает головой и говорит: — Ложись рядом со мной.

Я ставлю воду на маленький столик и забираюсь на широкую кровать. Его руки обхватывают меня, а мои обхватывают его грудь, путаясь в нескольких проводах. Наши ноги переплетаются, мы крепко обнимаемся и соединяемся вместе.

В комнате тихо, и мы несколько минут слушаем дыхание друг друга.

— Ло, — шепчу я, пальцами вычерчивая круги на его черной футболке. — Я просто хочу, чтобы ты знал: если ты покинешь этот мир, я в нем надолго не задержусь, — он — часть меня. Если отрезать его, то это все равно что жить без легких.

Вот как глубока наша любовь на самом деле.

— Лил... я не... — он прижимается к моему лицу, наши губы на расстоянии сантиметра друг от друга. — Это не входило в мои планы. Я бы никогда так с тобой не поступил.

Я вытираю его слезы, пока они не скатились по щеке.

— Сколько я выпил? — его лицо искажается. Я понимаю, что он не думал, что выпил сверх меры. Изначально я тоже так не считала.

— Почти всю бутылку, — говорю я.

— Я должен был просто отключиться, — говорит он в замешательстве.

— Ты выпил слишком быстро, и ты не употреблял алкоголь уже много лет, Ло. Это важно, — врач сказал, что у него другая переносимость. Он не может нормально функционировать, выпивая столько же, сколько раньше.

Он закрывает глаза.

— Мне очень жаль.

Я крепче прижимаю его к себе.

— Я бы тоже расстроилась, — шепчу я, — но все будет проще, чем ты думаешь.

— Да? — спрашивает он.

— Да.

Его глаза распахиваются, но смотрят куда-то вдаль, поглощенный слухами, которые распространяются как лесной пожар.