– Правда, его лаба слегка взорвалась и пришлось снова сваливать в ЮАР, прихватив с собой лишь воздух, да то, что осталось в голове, ведь так, герр Тцагель? Или, лучше, Гантер? Как вы там… - Я замер, вспоминая. – А-а-а-а! «Я охочусь за любой тайной мира, которая откроет дверь к новым горизонтам?»

Герр Тцагель, судя по его заметавшимся глазкам, таких подробностей о своей деятельности, кажется, не ожидал услышать.

– Так чего ты его не грохнешь? – Мехна перевела взгляд с забившегося к стене ученого, на меня. – Можно подумать, он тебе так нужен?

– Мехна… А ты знаешь, что среди оборотней нет птичьего вида? – Вместо ответа, по-еврейски, полюбопытствовал я.

– Знаю. Это связано с разницей в строении мозга – «человеческое» природу «птичьего» не может осознать и сходит с ума, отсюда все эти летающие гарпии, гаргульи и прочие безумные крылатики.

– Во-о-о-о-от, знаешь… - Я улыбнулся. – А теперь – забудь! Теперь уже есть и прекрасно собой владеющая. И, скорее всего, ее дети унаследуют гены матери, не так ли герр вивисектор?

Вместо ответа ученый лишь затравлено поглядывал на Мехну, от которой на километр тянуло жутким энтузиазмом.

– Генная модификация?! Но это…

– Это – десятилетия экспериментов, тысячи жизней. – Я сжал кулаки. – Судьбы и воровство технологий…

– Я ничего не украл! – Завопил Клаус-Мария, наконец-то вырвавшись из своего теного уголка. – Меня, меня, меня воровали! У меня украли…

– Заткнись. – Без особой угрозы, но настолько железобетонно уверенно бросила Мехна, что немчура беспрекословно заткнулся. – Ты…? Еще что-то?

– Ну-у-у-у… Как сказать. – Мне надоело стоять прислонившись к косяку и тень внутри меня понятливо сляпала еще одну табуретку, черненькую, неказистую на вид, но на Мехну впечатление произведшую. – Биооружие, которым союзники сейчас балуются – его работа. Клан волкодлаков, «фольфеер» - в полном составе пошел на эксперименты этого «человека», но это еще в середине второй мировой. Клан вампиров, «парижская святая Элеонора» - эти уже гонялись за Сопротивлением, но… Чем все закончилось, сама помнишь…

– Объявили вне закона и вырезали весь клан. – Мехна бросала очень плотоядные взгляды на ученого, пугая его не на шутку. – Последнего в 69 году. Клан был мощный, но малочисленный.

– Правда, были у герра и моменты светлых побед… - Я усмехнулся. – «Говоровая мазь», например. Не был бы пойман за руку за совращение малолетней – стал бы Нобелевским лауреатом.

– Я ее не совращал! – Тцагель, не смотря на страх, время от времени порывался встрять в наш разговор, считая, что уж он-то точно помнит лучше, чем я, который «взламывал» его голову все это время!

– О, это точно! – Я рассмеялся. – Вам тогда нечем было развращать – раз, у вас чесались руки на другое – два, и в-третьих, именно эту девочку вы вообще не воспринимали, как что-то одушевленное, ведь она была еврейкой, а на них у вас был исключительно медицинский интерес…

– Погоди… - Мехна глянула на меня. – «Тогда нечем было развращать»?! А сейчас?!

Вместо ответа я лишь развел руками.

Ну, да, теперь ему есть чем развращать…

– Возраст, гениталии… Он что, регенеративный колодец откопал?! – Мехна, вот же женщина-то, заинтересовано глядела на меня, ожидая откровений.

– Расскажете, герр Тцагель? Или мне за вас отдуваться?

– Расскажу! – Герр, обретя привычную почву под ногами, выпрямился. – Это не «колодец», как выразилась Уважаемая фрау, это замещение. Сперва я работал со стволовыми клетками, но они могут накапливать не самые приятные побочные эффекты и пришлось заняться более тонкой субстанцией…

– Он хочет сказать, что вот уже сорок лет ворует души… - Объяснил я, ничего не понимающей Мехне. – Четыре души на десятилетие, если все идет спокойно и размеренно. Если же «нервы, раны и алкоголь», то… В общем, сколько у вас на личном счету, герр? Тридцать семь человек за сорок лет? А было бы тридцать восемь, но, вы попались мне, и теперь будете стареть медленно и верно, как завещал ваш любимый господь. Правда, умереть в кругу членов семьи у вас не получится – настоящей семьи нет, а ваши создания с большим удовольствием вас сожгут заживо, оживят и сожгут еще пару раз.