– Они все – все-все-все! – не стоят и секунды моего времени, секунды моего внимания! – Вот теперь Клаус-Марию реально вштырило и понесло! – Я творил! Для фюрера, для Народа, для – Германии! Я разрывал клетки и прорывался в неведомое, решая задачи, от которых отказывались лучшие умы не только Германии, но и всего мира!

– Это он про Менгеле, если что… - Пояснил я Мехне, шепотом, чтобы не перебивать впавшего в раж, мужчину.

– Я самолично нырял в тайны цепочек ДНК, создавая свои и споря, и доказывая толстокожему слону…

– Альфред Бишоп… - Пояснил я, сомневаясь, что Мехна знает, о ком речь, но, судя по тому, как она побледнела, бабушка епископа точно знала и, как бы ни лично!

– Я…Самый молодой ученый своей Германии!

– Это – правда, - я вздохнул. – В четырнадцать он ассистировал Конти. В двадцать четыре…

– Так почему он жив, Макс? – Мехна встала с табурета и Клаус-Мария вновь влип в стену. – Почему, Макс?

– Помнишь, ты спрашивала, за что я ненавижу европейцев? – Я встал с теневого табурета, который тут же распался на клочки и исчез. – Вот за него. В девяностых, в Германии, его «ловцы» взяли меня в оборот. В его лабе, на момент моего появления, уже было двадцать семь европейцев – французов, англичан, немцев, итальянцев и прочих, «европейздатых», на семерых охранников.

Я сделал глубокий вдох и медленный выдох, вспоминая те моменты и то состояние.

– Знаешь, сколько из них сдали меня, что я хочу бежать, охране?

Мехна покрутила головой.

– Двадцать шесть! Двадцать шесть человек! А двадцать седьмой не сдал только потому, что знал, что меня сдали, хотя и он свою лепту внес – придержал дверь, когда меня тащили…И знаешь, что произошло, когда я все-таки сбежал? Ничего. Вообще. Люди на улицах радостно тыкали в меня пальцами и орали: «пьяный русский, где твой медведь?!».

– Я тебя вспомнил! – Клаус-Мария кинулся на меня с кулаками, получил под дых и вновь улетел в темный угол, заходясь в кашле. – Это ты! Ты! Ты! Ты взорвал! Ты убил их всех! Ты…

– Всех «их» - убил исключительно ты… - Я расслабился и захохотал. – Я же только на термостатах Фаренгейта на Цельсия поменял!

Судя по взгляду ученого, такого варианта ему даже в голову не могло прийти!

Глядя на зависшего в размышлениях ученого, пропустил даму на выходе, замкнул камеру и…

… Мехна и Заря смотрели на экран, в котором взрослый мужчина рыдал, размазывая слезы по лицу.

– Макс… - Мехна выключила звук. – Я заберу у тебя Зарю?

– Только если мертвой… - Пожал я плечами. – Клятва не имеет обратного хода, я специально проверил. Кто предаст, тому я искренне не завидую. Но, можете попробовать.

Заря развернулась к Мехне, открыла рот и…

Закрыла его.

Снова открыла и…

«Кстати! Что-то я подзабыл проверить…»

– Заря… Оборотись! – Вот я и вспомнил то, что постоянно забывал проверить.

Миг, и вместо Зари перед Мехной стоит Джин Хеер, капитан-инспектор «Интерпол»!

– Еще! – Потребовал я, чтобы уж точно расставить точки над «Ё».

Вновь короткая волна судорог и невольных подергиваний и вот уже стоит Эрика, продавшая мне своё к\х…

Надеюсь, что она все-таки жива, а то ведь…

Вампиры и честь – нихрена не совместимы, посмотрите на меня!

– Еще!

Ага, ну конечно, Ника…

В одежде Зари, гм, очень даже пикантно…

Открывшаяся дверь впустила Нику настоящую, с красными глазами и шмыгающую носом.

Да нежто плакала наша железная леди?!

Заря, при виде Ники мгновенно стала самой собой, но…

Учитывая, что воплей возмущения не последовало, эти две красавицы много чего знали друг о друге!

– Тоже решила уйти? – Бесхитростно полюбопытствовал я, не ожидая добрых вестей.

Вместо ответа – ясно читаемое на лице раздражение.

– Ну… - Я развел руками. – Я к Максу, вернусь завтра, ближе к вечеру. К этому моменту, «дамы», не только ваших вещей, но и чтобы духу вашего в этом доме не было! А сейчас… Обе… Вон!