Шрифт:
Кажется, я перестарался, но Заря с Никой исчезли так быстро, словно и вправду испугались.
– А ведь они и вправду испугались… - Мехна задумчиво обошла вокруг меня, как ребенок вокруг новогодней елки, которую впервые видит. – Испугались ведь…
– Придуриваются. – Пожал плечами я, понимая, что «источник ужаса» из меня не очень значимый.
– Да нет, Старейшина… В этот раз – ты в своем праве, по сути, ты запросто мог обвинить их в предательстве клана и Клятва стерла бы их в порошок.
– Мехна… Они меня не предали. У них своя точка зрения на мир, у меня – своя, вот и разошлись дороги, бывает.
– Эх, Макс-Макс… - Мехна покрутила пальцем у виска. – Право на собственную точку зрения надо заработать. И не через постель, симпатии или тупое всепрощение своего мужчины. Не через полученную власть, а через пот и кровь. Через потери. А в клане, как ты не крути, есть только одно мнение и только одна точка зрения и она принадлежит Старейшине. И влиять на Старейшину, это конечно круто, но…
Мехаманисэпатман, вот кто теперь стоял и давал мне советы – Мехна бы остановилась и поняла, что сейчас я их все равно не воспринимаю.
И весь этот пурпур, разливающийся вокруг меня и жалостные вопли Тени во мне – они проходят мимо, они корчатся от боли и рассыпаются тонким, сигаретным пеплом, облетают и вновь становятся серебристыми столбиками пыли, рассыпающимися под моим взглядом.
– Макс! Так почему ты его не убьешь? – Мехна встала у окна, словно готовясь в него выпрыгнуть. – Макс?
– Если я его убью, мир потеряет гениального ученого, чьи знания и мозги – уникальны. Его манера достижения целей – страшна, но… Я так чувствую, что он еще пригодится.
– Макс! – Бабушка Демидова, зараза вот эдакая, вот ясно же, что она видит меня насквозь, пусть и не до самого конца. – Макс!
Я вновь включил звук.
– Знакомься, Мехна… Это – Клаус-Мария Тцагель, мой создатель…
Глава 29
Удивительно, но…
Я с наслаждением сделал глоток пива и глянул вниз, любуясь, как мои строители, с дружными матами колотили бетонный фундамент кувалдами, с тоской глядя на стоявший поодаль мелкий тракторишко с бетонобойным обвесом-зубилом, который с этой работой справился бы раз в пять быстрее, но…
Я ведь – Самодур?!
Я ведь – Зло В Чистом Виде?!
Я ведь – Жадина-говядина?!
Я ведь – Только и Делаю, Что Выделываюсь?!
Ну, вот…
Милости прошу в реальный мир, господа!
Покрутив в воздухе над чашечками с закусками, нырнул в мисочку с соленым арахисом и блаженно захрустел.
Никого за языки не тянул, с оплатой не обижал, по-скотски ни к кому не относился, так что теперь пусть на своих спинах и нервах и мышцах прочуют, каково это, самодурство и каково это, слушать идиотов из собственных рядов!
А уж шантажировать меня и вовсе никому не советую!
– Максим Федорович, мы все поняли, прониклись и… - Прораб, уже в четвертый раз отправленный всеми бригадами на… Крышу, к «хозяину», сам любовался копошением работяг, признавая, что смотрится сверху очень эпичненько.
– Поняли – хорошо. Прониклись – замечательно. Осталось «отработать» и «запомнить», желательно – на всю оставшуюся жизнь. – Я допил бутылку и потянулся к стоящему рядом минихолодильнику, за следующей. – И достать всех тех, кого вы в бетон закатали и избавиться от их тел, раз и навсегда!
Григорий Вениаминович, поняв, что и в этот раз им ничего не обломится, пошел, восвояси, прощально-печально глянув на запотевшую бутылку и на холодильник.
А ведь, я точно знаю, не пьет прораб, совсем, ни капли, но…
Проняли его физические упражнения по июльской жаре, допекли!
Вот пусть теперь сам маракует, как делать так, чтобы «в следующий раз» не наступил вообще никогда!
Стрекочущую машинку Макса, залетевшую на нашу территорию, все встретили завистливым взглядом – еще бы, у него там высота, виды, кондиционер и вообще – целый вентилятор сверху!
Сделав два круга над работающими – кстати, надо тут «отвод глаз» поставить, а то, не ровен час, принесет кого! – вертолетик плюхнулся на свое место, бламкнул лопастями и опустилась тишина, лишь прерываемая азартными матами.
– Ты это чего тут? – Макс, покачивающийся, с тростью, но на своих двоих!
И со своей физиотерапевткой, которая как-то странно с беговой дорожки оказалась в его постели.
Я, грешным делом, залез в ее мозги и был не просто приятно поражен, я был восхищен тем океаном любви, который плескался в ней по отношению к Максу!