Шрифт:
– Это хамство… - Кройц сжал кулаки.
– Хамство – лезть во внутренние дела чужой страны. Хамство – грабить и воровать, прикрываясь «демократией». А назвать подонка – подонком… Констатация факта. – Я развел руками. – А насчет «сатисфакции»… Сатисфакция для она ведь для чести, для равных, для слабых. А для вас и вил хватит, не зачем о воров и грабителей меч пачкать, не заслужили.
– Мой дед воевал на стороне «Сопротивления»! – Кройц-Кройц, как дитя малое, чесслово!
– Ага. Потому что его брат воевал на стороне нацистов, ведь их папа решил, что хоть с одной из двух сторон, да прибыль будет! – Расхохотался я, давая понять, что история – штука обоюдоострая. – Счастливо оставаться, герр Кройц. Надеюсь больше не увидиться!
Я встал из необычайно неудобного офисного кресла и шутливо приложил два пальца к виску, прощально салютуя.
– Макс, давай...те поговорим, как разумные люди!
– Разумные люди, на соседях, биологическое оружие не испытывают! – Расхохотался я. – Тем более, не испытывают его, не зная, как оно поведет себя в дальнейшем!
– Макс… Мы не закончили! – Наконец-то Алекс перешел к действиям!
Первый удар я честно принял на челюсть – все-таки, как ни крути, я его и вправду конкретно так провоцировал, но вот остальное…
…- Надо будет повторить… - Лежащий на полу распластанной медузой Алекс с матом вправил выбитую мной ключицу и подполз к стене. – Только не в кабинете…
– Ага. – Согласился я, ровно с теми же матами вправляя себе пальцы на левой руке, выбитые о стол, после промаха. – Дорого, блин…
– Дорого… - Вздохнул Алекс, разглядывая кабинет снизу вверх. – Ипать, как дорого…
Да уж, то, что пошло на пользу нам, кабинету на пользу не пошло, наглухо.
Окно я выбил случайно – верткий Алекс успел уклониться от офисного кресла, а вот оба шкафа сломал Алекс.
Мной, сломал, поймав на бросок через плечо.
Я, за это, сломал Алексом стол и диванчик…
О диванчике, сейчас, особенно жалею, кстати говоря.
Можно было бы положить на него не вовремя зашедшую секретаршу…
А охранники пусть так и валяются, где попадали, их же трижды предупредили, что когда взрослые дерутся – детям лучше не крутиться под ногами!
– Они живые? – Алекс попытался тихонечко, по стеночке, встать, но…
Я же не зря же ему же в колено зарядил, пока он красивую растяжечку демонстрировал!
Но и он, надо признаться, удивил – так мне по ребрам засандалил, что я и сдерживаться перестал, а он…
Вот он, сопит, пыхтит но помирать не собирается, даже не отрубился, как здоровенные охранники, которые поймали собственными лбами кто-то мою ногу, кто-то дьявольски тяжелый кулачок Алекса, а вон те двое так и дремят под столешницей, которой мы их прикрыли с Алексом напару, чтобы под ногами не крутились.
– Крепкий ты… - Выдохнул я, нашаривая «гематогенку» и с наслаждением ей закидываясь. – Но твоя «крав-мага» - то еще дерьмо… Кикбоксинг рулит!
– Ага… - Алекс дополз до своего пиджака и, отвернувшись, тоже чем-то «закинулся». – Не… Кикбоксинг – тоже не панацея, вон, у тебя нос свернут…
– Это не считово, - отмазался я. – Это я сам, об подоконник!
Сидя друг на против друга, мы тяжело дышали и выглядели верх непрезентабельно – в средствах мы не стеснялись, силу, в какой-то момент, не сдерживали, а со скоростями и подавно у обоих было все в порядке!
Так что, «Арбитр», это я так чувствую, нечто большее, чем на футбольном поле.
– Теперь Рольфа отдашь? – Синяки и кровоподтеки на моем поединщике пропадали быстрее, чем у меня! – А?
– Да забирай, - хохотнул я. – Координаты могилки скину, трактор сам в горы потащишь.
– Значит, ты его, таки, грохнул… - Алекс помрачнел. – Плохо, очень плохо. Без него мутацию не остановить…
– Какую, нахрен, мутацию? – Я уставился на Кройца, вспоминая все, что выудил из головы нацика.
– Биооружие, примененное против Израиля и Италии, как выяснилось, может мутировать!
– Алекс… Как бы тебе объяснить… Вот, скажи мне, простому смертному, танк может мутировать? – Я вздохнул. – Или деревянный шкаф?
– Если человек не приложит собственных рук… - Кройц развел руками и легко встал с пола.