Вверху, под потолком принялись лопаться огромные, святящиеся шары, разбрасывая вокруг себя миллиарды золотых блесток и крупинок бумажного конфетти.

– Эмили… О, боже! Нет!

Помянутое всуе имя божье еще сильнее раззадорило престарелых «деток», напрочь снося и так слабо держащиеся запреты.

– Эмили! Да сдохни ты, Тварь!

Среди воплей боли и страха, вопль Ивы, получившей в грудь два метра стальной стойки от микрофона, сперва и не был особо то слышен, но…

Парни, что играли со сцены и парень диджей, хоть и были так себе музыкантами, но вот сдохнуть едой, отчего-то не пожелали…

Альбиноса насадили на отломанный гриф гитары, струнами располовинили Санию.

Под потолком завис напуганный Эрик, взирающий на гибель своих товарищей свысока, но не заметивший, как парнишка-альпинист ловко взбирается по отвесной стене, приближаясь к своей цели.

«Маленькие боги», что еще недавно демонстрировали неуязвимость, скорость, реакцию и даже хоть какой-никакой, но ум, продемонстрировали одно, самое главное для человека, свойство…

Смертность!

Альпинист рухнул на спину Эрика, вонзая потомку ирландских эльфов стальной костыль в голову!

С руки эльфа сорвался последний огненный шар, задел висящий в стороне, электрически поблескивающий зеленью воздушный шарик, а затем…

Все полыхнуло!

В одно мгновение закись азота, водород, заправленный в шарики вместо гелия, дорогущий алкоголь и еще не использованная пиротехника слились в самом жесточайшем оргазме, настолько крышесносоном, что пещера лишилась части стены, дав доступ холодному, горному воздуху, разжигающему пламя стократно!

Приварившаяся в запекшейся крови Машка с ужасом смотрела на огонь, радостно пожирающий все на своем пути и попросила бабочку в очередной раз ее защитить, отвести беду, позвать на помощь!

«Не в этот раз…» - Тонкий голосок сожалеюще дрогнул в голове горящей в чужой крови оборотницы.

Сотни мелких бриллиантиков увязли в крови…

Разлетающиеся во взрыве баллоны с закисью азота, пропановые баллоны из кухоньки в самом темном углу, летящие и рассыпающиеся во все стороны миллиардами раскаленных огрызков металла, шрапнелью выкашивающие всех, кто еще стоял и засыпающие тех, кто лежал…

Ива в последний раз кричала, видя, как распахиваются адские врата и высокая, статная женщина в красном платье, призывает проклятье на головы тех, кто осмелился осквернить ее пещеру.

Проклятье зацепило маленький амулет-капельку чистой воды хрусталя и мир замер.

Мир завис на долгих пять минут, а затем из замерших языков пламени, из камня и огромного зеркального шара стали появляться существа, похожие на людей, но ими не являющиеся.

Эти существа бродили среди тел, с интересом рассматривали искаженные в крике боли лица, заглядывали в глаза, срывали с тел драгоценные украшения и скидывали их в центре пещеры, как подношение неведомой богине в красном платье, которая безмолвно кричала, проклиная творящееся.

Жидкая кучка подношений не привлекла внимания женщины, которая, накричавшись, сделала шаг назад и растворилась в адских вратах, оставив после себя лишь кусок красной ткани, в который человеко-нечеловеческие фигуры завернули свое подношение и растаяли, запуская мир на прежнюю скорость.

Пламя вылизывало пещеру, бережно обходя стороной красный кулек с вещами.

Упавший сверху зеркальный шар разлетелся осколками.

Все, что могло гореть – горело.

И могло гореть еще долго, но…

Вот у пролома появилась одна фигура, вот еще и еще одна.

Странные, смутные, растрепанные, облаченные в лохмотья, эти фигуры грелись у огня, втягивали его жар в свои дрожащие от холода тела, пожирали его, оставляя после себя лишь белоснежные следы босых женских ног.

Шаг за шагом они приближались к лежащему на полу кульку.

Три дрожащих фигуры замерли треугольником над красной тканью, шевелящейся то ли от сквозняка, то ли от своего содержимого.

Короткий щелчок пальцев и ткань скрылась в косматом мешке, что оказался в руках одной из вечно замерзающих теней.

– Пр-р-р-р-р-роч-ч-ч-ч-чь его! – Фигура раскрутила мешок и отшвырнула куда-то в темноту, к стене, оплавленной жутким, адским пламенем…