– Пока присаживайтесь, леди… - Кавридес вскрыл конверт, прочел содержимое и тяжело вздохнул. – А что, кроме бладзаугера никого больше не было?

Джин развела руками.

– Хорошо. Эвори проводит вас до научного отдела, потом покажет Вам пещеру. Но это и всё! Постарайтесь уложиться до рассвета… - Генерал посмотрел на меня. – А ты… Ты зря дьюринга угробил, эти твари злопамятные, они достанут тебя где угодно!

– Ну, кто к нам того, того мы и того… - Вспомнил я любимую приговорку нашего винтокрылого генерала. – Милости просим, в общем!

– Ты хоть знаешь, кто они такие, дьюринги? – Генерал недоуменно уставился на меня, не проявлявшего какой-либо опаски. – Их выводили как «уберсолдиров», но получились они как «уберчиновники» - неуничтожимые, не знающие жалости, но годящиеся только и исключительно на роль госслужащих. А еще, они исключительно злопамятны и весь твой бизнес покатится в говняный закат…

– Мне так страшно… – Вырвалось у меня на чистом русском. – Аж сейчас описаюсь!

– А-а-а-а-а, русский! – Расцвел генерал. – Ну да, тебе-то точно дьюринги похеру, у вас там своих хватает…

Подозвав жестом легкокостного сержантика Эвори, пахнущего молоком и кровью, генерал развернулся на каблуках и устучал на них в дальний конец палатки.

Или это были копыта фавна?!

– Научные сотрудники обосновались в палатках семь, девять и пять… - Сержант вздохнул. – Но нам разрешен доступ только в девятую, общую. Остальные – лаборатории и доступ туда только авторизованному персоналу.

– То есть ленивым тупарям, которые сейчас занимаются проведением углеродного анализа в походных условиях и отработкой академической части теоритического строения версий. – Хмыкнул я, глядя на пьяного в жопу научника, качающегося нам на встречу.

– В составе породы было обнаружено легко наркотическое вещество… - Вступился за пьянь сержант, намертво забывая, что обоняние у нас с Джин совершенно точно не отбито!

Толкнув меня плечом, научник прошествовал к палатке с цифрой пять, задрал полог, закидывая его себе на голову, покачался, расстегивая ширинку и, почти с оргазменным стоном, освободил мочевой пузырь.

– Окуеть! – Вырвалось у меня. – Ну и порядки на вашей грядке…

– Ученые люди… - Вздохнул сержант, сдвигая нависающую ткань палатки с номером девять. – Сложные существа…

– Мудаки они, сержант»! Мудаки, говнюки и пидоры! – Когда-то, в детстве, именно так я себе и представлял самого настоящего, всамомделишного, взаправдашнего, профессора!

Бойкий шарик на коротких ножках, всклокоченный, дерганный и с глазами, горящими фанатичным пламенем святой науки!

– Это, сержант, не ученые! Это – долбоящеры от профанации! Алкоголики от усреднения ума! Наркоманы с разжижением мозгов! – «Колобок» разглядел нас с Джин и слегка стушевался.

Ровно на столько, на сколько Джин представлялась.

Услышав должность женщины, профессор и вовсе помрачнел.

Даже не пытаясь скрыть своего отношения к женщине и месту ее работы, он достал из кармана флешку, бросил ее в Джин и повернулся спиной, чтобы уйти.

– Профессор! – Остановил я его, понимая, что «разговор» у Джин уже не получился. – Группы крови, собранные на полу и стенах, принадлежат разным людям и даже существам? А на потолке?

Колобок развернулся в мою сторону так быстро, что потоком воздуха сдуло со стола пару папок.

– В крови были обнаружены наркотики или алкоголь? Возбудители были? – Я прикрыл глаза, вспоминая расположения пятен крови, хоть и старательно замытых вояками, но для вампира все еще фонящими искрами жизни. – Еще, другие, телесные жидкости были?

– На данный момент, выявлено сорок пять разных проб крови. – Профессор сунул руки в карманы. – «Телесных» жидкостей, как вы выразились, тоже хоть отбавляй. И с запрещенными средствами, можете быть уверены, здесь никто не стеснялся их употреблять!

Я прикусил губу, оценивая услышанное.

– Кусочки черепов, частички сухожилий… - Джин успела оккупировать небольшой лабораторный моноблок и теперь на нем смотрела отчеты научной группы. – Здесь что, скальпы снимали?!

Я аж плечами передернул от омерзения.

А профессор, все так же глядя на меня, пожал плечами.

– Но этого же не может быть! – Джин помотала головой. – Сорок пять проб крови, семнадцать образцов тканей и – ни одного тела?!

– Либо все это чудовищнейшая мистификация, либо – чертовщина! – Провозгласил ученый. – И за то, и за другое – наука ответственности не несет!