Не хотелось бы помешать хищнику в его охоте, тем более, что сейчас холодно и каждый устраивается как может.

Закинув палки за спину, освободил руки и…

Да!

Я понимаю пользу лыжных палок, но вот с ними у меня не получается раствориться в дороге, стать таким же ослепительно-белым, блестящим или похрустывающим.

Стать призраком в белом мареве, пугающим, стремительным и живущим на полную катушку!

Уж не знаю, от кого из родственников у меня это, но, мало верю, что от корейцев…

Тут уж, скорее, мамочкины сибиряки передали своему внуку-правнуку это чувство баланса, это упоительное восприятие скольжения по белой пустыне, заметаемой начинающейся пургой, тяжелой, низовой, сбивающей с ног и толкающей с дороги в овраг, в отвал, пропасть, за которой белый плен становится вечным сном!

Выдохнув, глянул на часы – два часа пути долой, остался еще часик, а значит, можно и подзаправиться!

Сьехав в неглубокий овражек, достал из рюкзака термос и плитку шоколада, загодя разломанную на кусочки, а то знаем, плавали – на морозе шоколад становится таким твердым, что фиг ты его укусишь, даже если ты вампир!

Глоток кофе, кусочек шоколада…

Идиллия!

Где-то над головой летит снежная крупа, а у меня тут – идиллия!

Фыркнув, закрыл термос и выбрался наверх.

Хорошо что палки оставил воткнутыми, а то бы совсем потерялся в этой круговерти!

Попрыгав, повернулся спиной к ветру и заскользил-поплыл, подталкиваемый ветром в сторону дома.

В животе тепло от кофе, сытно от шоколада – чего еще надо человеку, чего ему не живется в мире и гармонии даже с этой чертовой вьюгой, напевающей свою убаюкивающую колыбельную?!

Ветер засыпал спину снегом, подталкивал, превращая один легкий шажок в пять метров дороги, приближая меня к финишу.

Минут через пятнадцать понял, что не столько качусь по снегу, сколько лечу над ним, превращаясь в размытого, черно-красного призрака.

Представил себя со стороны и рассмеялся – получилось очень впечатляюще!

Белая круговерть и парящая черно-красная фигура, которая вот-вот развернется и воспарит к небесам, с которых и огласит второе пришествие!

Работая палками, впал в состояние между сном и явью, уже не особо соображая, что делаю.

Вперед ногой, толчок палками, вперед ногой, толчок палками…

Еще сильнее и еще сильнее оттолкнуться, оттолкнуться так, чтобы земля осталась где-то там, внизу, а я смог развернуть крылья и огласить приход второй зари человечества!

Я оттолкнулся и…

Полетел!

Полетел в снежной вспышке, в снежном выстреле, в снежном языке, поддерживающем меня и увлекающем…

Вниз!

… Грохот, вопли, припаркованные автомобили, засыпаемые снегом, летящим с небес!

И я, пробивший снежную стену трассы и сбросивший всю эту многотонную хрень на людей, мирно ожидающих, когда же их покормят.

Хотя, судя по запахам со всех сторон, у людей теперь реально другие проблемы – надеюсь, туалетной бумаги хватит всем!

– Оxуеть… - Выдохнул мужичек рядом со мной, резко выделяясь среди иностранцев, объясняющихся сейчас жестами и щелканьем языков. – Мужик… Ну, ты дал! Это же просто пиздец! Там же метров двести лететь! Во!

Мужик поднял два больших пальца вверх, давая понять, как у него нет слов.

– Знаете, шеф… - Заря смотрела на меня, как на сумасшедшего. – Если вы хотели привлечь мое внимание, то у вас не получилось… Могли бы просто пригласить на ужин…

– А вот мое Вы привлекли… - Женщина «интерполовка» смотрела на меня та-а-а-а-а-аким изучающим взглядом, что я, честно говоря, засмущался. – Это ведь спуск Линкейди? Правда, у Линкейди все закончилось инвалидностью, а вот у вас… Но Линкейди уверял, что собственными глазами видел прыжок лыжника почти с двухсотметровой отвесной стены… А здесь не больше ста!