Я уставился на него, как на идиота, пытаясь понять, к чему он клонит – контракты на крови, у ноосферату не подлежат иному прочтению, кроме самого простого и первого по смыслу.

– Я, Егор Самихин приношу своему Властителю свою кровь, меч свой, честь свою, жизнь свою, свое будущее и будущее детей своих… - Парень вылил из бокала шампанское, укусил себя за палец и капнул три капли на дно и сунул бокал в руку девицы из «научной части», сидящей справа.

Та, глядя на Егора влюбленными глазами, повторила его клятву, капнула три капли своей крови и передала соседке…

С каждыми новыми тремя каплями я чувствовал, как меня придавливает к земле грузом все возрастающей ответственности.

– Они что делают?! – Ника успела выбраться со своего места и теперь наклонилась надо мной, пытаясь выяснить, что же творится.

– Мы выбираем себе нового Старейшину… НАШЕГО Старейшину!
– Оглоушил женщину своей простотой, Лешенька.

– Они меня в гроб загоняют… - Вздохнул я, уже даже не пытаясь возражать. – Ника… Я ни сном, ни духом… Честное слово!

Каждые новые три капли в хрустальном бокале словно распирали его изнутри, окрашивали хрусталь в кровь, в огонь, в жуткий блеск стали, огня, льда и непоколебимой твердости земли.

И вся эта тяжесть ложилась мне на плечи.

А еще минут черед десять, когда Клятву выскажет последний и капнет свои три капли крови, мне придется выпить этот адский коктейль, усвоить его и…

Либо сдохнуть, потому как не по Сеньке шапка, либо стать Альфой этого нового прайда!

Последней приносила клятву…

Ника!

Иногда женщины это такие странные существа!

Ну, вот ей-то это нафига, а?!

Она же нормальная, здравомыслящая, взрослая женщина, а туда же полезла!

Поднеся мне здоровенную, поллитровую братину, полухрустальную, полуогненную, оплетенную тонкими, белыми костями и украшенную созвездиями мелких рубинов, изумрудов, жемчуга и янтаря, Ника выглядела так, что казалось, она и сама огонь, лед и ветер – одновременно!

Я встал…

– Назад дороги не будет. – Предупредил я всех, поднимая посуду на уровень глаз. – Это не контракт, это не договор… Это – Род… А мы в нем – равные…

Народ одобрительно зашумел, а я пожав плечами, поднес драгоценный кубок к губам и сделал первый глоток…

…- Ох, блядь, как же холодно-то! – Я сжался в комочек, пытаясь, если и не согреться, так хотя бы сохранить те крупицы тепла, что еще были в моем теле. – Как холодно-то! Да с чего так-то холодно?!

Я пытался свернуться еще и еще сильнее, до хруста позвоночника, до вылета коленей из суставов, но теплее не становилось.

Меня замораживало!

Меня плющило, колбасило и выеживало, но теплее не становилось.

И светлее, кстати – тоже!

Я открывал глаза, знаю, что вокруг темно и холодно, что мир проваливается в тартарары, что из этой жопы я точно не выберусь, что глупо было начинать себя считать героем всех времен и народов, что вот сейчас тьма меня совсем заморозит и я уже не выберусь, оставшись лежать тут страшной, скрюченной мумией…

«Да хрен тебе!»

Пока живу – хрен вы меня прибьете!

Я начал со скрипом и скрежетом выпрямляться.

Сперва стало холоднее, а потом хлынул поток дичайшего жара, замешанного на ярко-алой крови, в которой бурлило столько эмоций, чувств, ощущений!

Теперь меня поджаривало и очень сильно хотелось пить…

«Да хрен тебе!» - Твердил я, как заклинание, как мантру, как молитву. – «Да хрен тебе!»

И пусть было не понятно, кому именно «тебе» достанется этот самый хрен, но осознание того факта, что кому-то я ломаю плану своей борьбой – и грело, и охлаждало, одновременно!

Я вновь открыл глаза и вздохнул – сейчас я стоял точно на терминаторе – границе между светом и тенью и под ногами у меня было бритвенной остроты лезвие, уходящее в бесконечность, а над головой – ей-ей!
– улыбалась самая настоящая Бездна!

Ненавижу выверты своей долбанной психики!

Ну почему у всех, уважающих себя полупокойников есть свет, есть небеса над головой, есть лестница, в конце концов, а у меня – лезвие под ногами и Бездна – над головой?!