— Гады! Котлетные воришки!

— Вот кто, всё время у нас еду ворует!

— Тоже мне — комсомольцы! Воры!

— Милицию вызывайте!

— А мы свои за них выкладываем!

Андрюха опять попытался вырваться, но безуспешно. Мужик, бывший раза в полтора пошире его в плечах, сразу заломил ему руки вверх. Андрей со стоном упал на колени — чистыми отглаженными брюками на грязный кафельный пол. Мишка, глядя на него, рванулся тоже, но так же безуспешно. Один из мужиков, державших его, смачно сплюнув на потерявшие свой первоначальный цвет плитки, пробухтел, дыхнув густым перегаром:

— Да чё вызывать-то? Морду им набить и дело с концом…

Посетителей в зале было немного — всего трое забулдыг за дальним столиком, украдкой разливающих по стаканам водку из бутылки, спрятанной за пазухой. Конфликт между работниками ножа и поварешки и моими друзьями у них не вызвал никакого интереса. По их состоянию было очевидно, что бутылка, которую они оприходовали, уже совсем не первая.

Я на миг замер на входе, оценил обстановку и прямо от двери выпустил несколько конструктов паралича, вкладывая силы по минимуму, чтобы хватило на всех: сначала, по очереди, в мужиков, потом в женщин.

Мужики, державшие Мишку, застыли. Мой приятель прекрасно всё понял, дёрнулся еще раз. Мужики, как снопы, повалились в разные стороны. Мишаня хихикнул.

Громила, заломивший руки Андрею, сразу потерял равновесие и повалился прямо на моего друга. Тот едва успел отшатнуться в сторону. Громила с невнятным звуком «чвак» ничком приложился об пол. Позже выяснилось, что «чвак» издал его нос при соприкосновении с твердой поверхностью пола.

У горлопанистых поварих наблюдалась та же самая реакция: сначала замерли, потом все повалились в разные стороны. Правда, как тот громила, никто их них не пострадал.

Минут на пять, не больше, противник обездвижен!

Мишка с Андрюхой подхватили дипломаты, сумки с обувью и рванули к двери:

— Валим, валим отсюда нафиг!

Андрэ у самой двери замер, потом рывком подскочил к стойке, ухватил с подноса два пирожка и выскочил на улицу.

Я вздохнул, достал из кармана смятую рублёвую купюру, вложил её в руку кассиру (она была мною опознана по вышивке «кассир» на груди на когда-то белой форменной жилетке) и направился на выход. У двери оглянулся, ухмыльнулся и «выстрелил» конструктами «понос» в мужиков, тоже вложив минимум магической силы. Интересно, успеют они очнуться прежде, чем начнет действовать заклинание? Проверять мне почему-то не захотелось.

Уже выходя, заметил, как один из забулдыг встал из-за стола и, качаясь из стороны в сторону, направился к подносу с котлетами.

Мишка с Андрюхой успели добежать до парикмахерской и, стоя за углом, высматривали меня.

— Что, спалились, мелкие воришки? — весело поинтересовался я, догоняя их быстрым шагом.

— Да если б не мужик, который за нами стоял в очереди, всё было бы нормально, — заявил Андрюха, протягивая мне пирожок. — Прикинь, эта падла увидел, как мы котлеты в пакет ныкали, и на кассе заорал «держи вора!». Мы взяли два пирожка, заплатили за них. А в пакет я три котлеты сунул. Всё равно прикольно!

Он засмеялся, но потом посмотрел на свои колени и посмурнел:

— Только вот брюки изгваздал. Отец убьёт!

И пошевелил плечами:

— Да еще этот урод чуть руки не вывернул!

Мишка хохотнул:

— Зато теперь нам туда не зайти…

— Лишь бы в школе не узнали — засмеют! — заметил Андрэ.

— А ты помалкивай, — посоветовал я. — И не узнают.

Андрюха достал из сумки пакет с котлетами (хитро так упакованный, булавкой даже подколотый, и обувь не пачкается, и котлеты целы), выдал мне и Мишке по одной:

— Лопайте!

— А уворованное оно завсегда вкуснее, — заметил Мишка. Про рубль, вложенный кассиру в руку, я умолчал.

— Ловко ты их! — заметил Мишаня, когда мы проводили Андрэ. Я молча пожал плечами.

— А что еще можешь? — продолжал он допытываться.

— Мих, отстань, а? — попросил я. — Я и сам толком не знаю. Иногда вон лечу, иногда калечу.

— Ну, они-то сильно не пострадали? — спросил Мишка. — Живы будут?

— Будут, будут! — ответил я. — Пять минут паралич. А у мужиков еще и дристун на пару суток.

Мишка хохотнул, а потом вздохнул.

— Если искать будут, Химик — поселок маленький…

— Майкл, кому мы нужны? — отмахнулся я. — Им, поверь, не до того будет.

Дня два будут с унитаза не слезать, а потом и всё само собой забудется. А не забудется, так поможем!

Дома я внезапно обнаружил, что у меня сегодня вдруг, оказывается, свободный день. Не надо спешить, типа, на секцию, можно просто заняться своими делами.

Я занялся «вяленьким цветочком», который вроде незаметно рос, но вымахал на полметра в рост и распустился 10-сантиметровым в диаметре желтым бутоном. Посмотрел на него через призму магического зрения и порадовался — цветок стал излучать едва заметные даже в этом спектре радужные теплые волны, излучая умиротворение и еще что-то, похожее на конструкт оздоровления.