Я минут десять сидел рядом, наблюдая за ним с непонятным удовольствием. Потом перешел к горшкам с будущими дубками.

Тоже взглянул на них магическим взглядом. Жёлуди уже проросли, но росточки из земли пока не вылезли. Полил их от души. Наложил нужные заклинания. Интересно было наблюдать, как конструкт касается семени, а потом словно впитывается, превращаясь в дымку и уходя внутрь.

При таком раскладе через полгода у меня будут вполне оформившиеся саженцы, которые придется высаживать. Идея домика в деревне стала ощущаться уже как необходимость. И ведь деньги есть. Только у maman совсем другая концепция. Ей подавай дачу и участок в 6 соток. А я задумываюсь о доме, в котором можно жить, и, желательно, расположенном в глухом месте. Возможно, из-за рассказов Василия Макаровича… Кто знает, как дальше жизнь повернет?

Maman пришла с работы на час позже обычного и в плохом настроении. Я успел помедитировать и даже сделать уроки. В кои-то веки сам сделал письменную «домашку» по алгебре! Устные так, проглядел, благо память не подводит.

И, разумеется, приготовить ужин — сварил картошку, пожарил с луком мясо на сковороде. Запах ощущался уже на лестничной площадке.

Тем не менее, ужин maman настроения не поправил. А я старательно прикидывался ветошью.

Maman первой не выдержала пытки молчанием и сообщила:

— Валера пропал. Из больницы он выписался. На заводе сказали, что он уволился. Квартира закрыта. Не знаю, что и делать. Заявление что ли в милицию сходить написать?

— О чём? — удивился я. — Он у тебя украл что-нибудь? И ты ему, извини, конечно, но никто — ни жена, ни сестра, ни даже ни невеста.

Maman посмотрела на меня то ли сердито, то ли злобно, вздохнула, покачала головой и сообщила:

— Я, как дура, отпросилась с работы, поехала в больницу, потом к нему домой. К соседям зашла, спросила. А они говорят, съехал, мол, и в глаза смеются!

Она резко встала, подхватила и нацепила на себя фартук:

— Иди в комнату, делом каким-нибудь займись лучше!

А сама стала ожесточенно намывать посуду. Я потихоньку ушел. М-да, нехорошо получилось. Но уж лучше так, сейчас, чем потом, позже. Позже разрывать отношения было бы гораздо больнее, особенно, если бы ей стала известна настоящая причина проявленного интереса Валеры к maman.

Глава 22

Ветеранские дела

Уроки на следующий день прошли ни шатко, ни валко. Мишка с Андрюхой отдали мне по рублю — должок за подарки ко дню учителя.

Верка сразу после уроков с близняшками Селезневыми рванули в город насчет подарков.

Вчерашнее происшествие в столовой, «тошниловке № 7», как её прозвали в народе, забылось само собой. Но домой после окончания уроков на всякий случай пошли другой дорогой, обходя обшарпанное здание, выкрашенное зеленой известкой.

— Что насчет завтра? — вроде бы мимоходом, невзначай спросил Андрей. — Пойдем на дискотеку-то?

— Если общешкольная, то я — пас, — ответил Мишка. — Это, получается, что? С пятиклассниками вместе под «Бони-М» отплясывать? Да ну нафиг!

— Я слышал сегодня, что дискотека для 8–10-х классов, — заметил я. — Я пойду, может, Майку закадрю!

Мишка с Андрюхой аж всхлипнули от смеха.

На секции Сорокин Сашка категорически отказался заниматься со мной. Даже причину отказался назвать. Но я всё прекрасно понял — из-за Альбины. Сегодня, кстати, я с ней договорился не встречаться. Сегодня я после секции ехал знакомиться с новым фарцовщиком — Геннадием, у которого планировал затариться какой-нибудь мелочевкой для подарков учителям, в частности, Наташке.

Я набрал его номер с телефона-автомата возле спорткомплекса накануне занятий. Мужчина выслушал меня и, слегка картавя, предложил встретиться на следующей неделе. Увы, мне нужно было сегодня. Геннадий уныло, как мне показалось, согласился, назвав адрес и обозначив время 18.00 на час позже окончания занятий в секции. Жил он в поселке Заречном, минут 30 на троллейбусе, так что я вполне успевал. Даже небольшой запас по времени имелся.

На этот раз мне пришлось отрабатывать приемы в паре с Кирюхиным. И опять тренер ни на минуту от нас не отходил. Спустя минут двадцать он вдруг прекратил занятия, скомандовав всем сесть вокруг, и вытащил меня в середину зала.

— Давай!

Он предложил мне побороться с ним.

— В полную силу! — предупредил он и повторил. — В полную!

С полминуты мы крутились вокруг друг друга — «танцевали», пытаясь ухватить противника за одежду. Я придерживался оборонной тактики: в основном, старался сбивать его руки и уклонялся от захватов, избегая предпосылок проведения приёмов. У меня это удавалось за счет более быстрой реакции.

Еще через минуту Смирнову это надоело.

— Ты будешь бороться или нет? — рявкнул он. — Тебя за это дисквалифицируют точно!