Он меня поймал за правую руку, потянул на себя вниз, нагружая мне правую ногу и сбивая с равновесия. Я естественно рванулся назад, но не успел. Смирнов ловко подсёк мне левую ногу, на которую я пытался перенести вес. И я лежу на ковре в захвате на удержании. Тренер зафиксировал удержание и продержал меня 20 секунд, необходимых для «чистой» победы, отпустил.

Мы снова встали в стойку. На этот раз «танцевали» дольше, минуты полторы прежде, чем Смирнов ухватил меня, сбил равновесие, подловив на переднюю подножку. Опять захват, удержание.

Мы снова встали.

— Понял? — спросил он.

— Понял, — ответил я.

— Работай!

Смирнов развернулся и ушел в тренерскую, скомандовав всем:

— Разбились по парам, отрабатываем бросок через бедро. Работаем!

Я вернулся к Кирюхину.

Занятия закончились через полчаса. Мы направились в раздевалку.

— Ковалёв!

Я остановился, обернулся. Смирнов вышел в зал и махнул мне рукой.

— Иди сюда!

Я подошёл. Тренер уже переоделся.

— Какого чёрта? — он подошел ко мне вплотную. — Я же сказал — в полную силу! А ты что? Зачем ты мне поддавался? Решил авторитет мой не ронять?

Вообще-то, с одной стороны, действительно, я не хотел ронять его авторитет. Я мог взбодрить себя магией, накачав мышцы энергией, тем самым увеличив свою силу и ускорив реакцию, легко повалять его по ковру. Только зачем? Лишний раз демонстрировать своё «суперменство»?

Сегодняшнего моего состояния организма, без дополнительного усиления в виде подпитки магией, разумеется, мне вполне хватало, чтобы выигрывать схватки у всех самбистов в своей группе.

— С чего вы взяли, Геннадий Николаевич, — я пожал плечами. — Что я вам поддавался? Кто вы, и кто я?

— Ладно, — сдал назад Смирнов. — Сделаю вид, что поверил. Я тебе хочу совет дать: будь активнее в атаке, обороной схватку не выиграешь. Никогда! А будешь «танцевать», как со мной, нахватаешь штрафных баллов. Уяснил?

Он помолчал, посмотрел на меня.

— В субботу будешь только бороться. По очереди. Со всеми. Понял? Техника у тебя на высоте. Надо больше практики.

Мы попрощались. Я забрал сумку с тренерского постамента (там были деньги, которые я приготовил для похода к фарцовщику). Однако уйти мне не удалось. У двери спорткомплекса меня ждал Устинов.

Мы поздоровались, пожали друг другу руки.

— Помощь нужна, — сообщил Денис. — Давай к одному деду заскочим?

Я вздохнул, объяснил ситуацию.

— Да я потом тебя сам к Гене отвезу, — пообещал он. — И к нему вместе зайдём. Реально, надо помочь…

— Ладно, поехали! — махнул я рукой.

На этот раз ехать пришлось на окраину города, в район, который назывался Савватеевка. Район начал строиться 10 лет назад на месте бывшей деревни с одноименным названием по странной архитектурной схеме — квадратами. Квадрат составляли четыре девятиэтажных четырехподъездных блочных дома. Внутри квадрата был обширный двор, детская площадка, небольшое футбольное поле.

«Первый квадрат» — первый микрорайон, «второй квадрат» — второй и так далее до седьмого. Так и говорили:

— Где живешь? Или ты откуда?

— В Савватеевке в «первом квадрате»!

И всё было ясно. Между «квадратами» были магазины, две школы, кафе, небольшой рынок и даже кинотеатр.

Мы проехали «первый квадрат», «второй», заехали в «третий», во двор. Денис поставил свою «трёшку» (ВАЗ-2103) рядом с бежевой «волгой».

— Нам сюда, — он вошел в подъезд, поднялся на второй этаж. Я шел за ним.

— Так, — он остановился возле двери. — Тут живёт наш ветеран. Очень хороший человек. У него сильные проблемы с сердцем. Недавно выписали из кардиодиспансера после второго инфаркта. Врачи сказали, что, мол, не надолго ему помогли. Дескать, бесполезно. Выручай, в общем.

Он посмотрел на меня. Я пожал плечами. Ну, если уже привез, мол, то пошли, что стоять зря в дверях?

— Пошли!

Дверь была открыта, словно нас ждали. Мы уже разулись у порога, как к нам выскочила невысокая бойкая старушка в старомодном чепчике и фартуке:

— Здравствуйте, мальчики! Проходите, я сейчас чайник поставлю!

— Ставьте, — согласился я. — Только заваривайте чёрный, покрепче и очень сладкий.

— Хорошо, хорошо! — старушка убежала на кухню. Было слышно, как зашумел включенный газ. Она быстро вернулась — квартирка была «хрущебная», тесноватая.

— Мы пока к Борису Михайловичу пройдем? — спросил Денис.

— Да, конечно! — старушка открыла нам дверь комнаты. Комната была проходной. В ней лежал на диване под пледом дед. При виде нас он, кряхтя, стал подниматься.