– И он хочет услышать все лично от тебя.

– Хорошо, - согласилась Исмэй.

Она бы с большим удовольствием поговорила со старым Короном, чем с любым из этих молодых офицеров милиции, окружавших их. Исмэй научилась от Корона куда большему, чем мог предположить отец. Она провела целое лето в Варсимла, изучая руководства по тактике боя малых отрядов под его неусыпным надзором.

– Он очень изменился, - продолжал отец.
– Но Себ не раз спасал мою шкуру.

Он посмотрел в зал, где выстроились полукругом люди в официальных костюмах.

– А... вот мы и пришли. Советники Большого Стола. У тебя было время в машине?

Не было, но поэтому у нее в ухе и находился микрофон. Большинство из ожидавших ее людей она уже встречала, когда была ребенком, а они почетными гостями. Исмэй бы не вспомнила, что Кокеролл Морданз являлся советником по морским ресурсам, но она помнила, что однажды он упал во время игры в поло, и мустанг дяди Бертоля ловко перескочил через него. Нынешний председатель Большого Стола, Ардрий Кастендас Гарланд как-то поскользнулся, входя в их столовую, и ударился о маленький столик с горячими полотенцами. Прабабушка потом ругала Исмэй за то, что та невежливо на него глазела.

– Исмэй... Лейтенант Сьюза!
– председатель оборвал сам себя, возвращаясь к официальному обращению, соответствующему церемонии.
– Это честь...

Его голос замер, дрогнув, и Исмэй позволила себе мысленно улыбнуться. На Алтиплано редко чествовали таких как она - женщина, военный офицер, герой. Она не знала, помочь ему или позволить самому выпутываться, все-таки это они хотели сделать из нее героя, вот пусть сами и решают, что делать.

– Моя дорогая, - наконец произнес он.
– Извините, но я все вспоминаю милого ребенка, каким вы были. Трудно осознать, кем вы стали.

Исмэй могла бы задорно хлопнуть его. Милый ребенок! Она была угрюмым и неловким подростком, а до этого вечно доставляющим хлопоты сорванцом... совсем не милым, а трудным и замкнутым. А осознать, кем она стала, было довольно просто - младший офицер Регулярной Космической Службы.

– Все предельно ясно, - произнес другой незнакомый мужчина.

Лидер оппозиции, прозвучало в микрофоне, Ориас Лэндрос. Он улыбался ей, но улыбка скорее предназначалась председателю. Исмэй сразу поняла, что он собирался сделать на ней политический капитал.

– Председатель Гарланд, - быстро проговорила она.

Ни один из них ей не нравился, но политическая позиция семьи была ей известна.

– Вы не больше удивлены моим нынешним положением, чем я сама. Отец рассказал о награде, но вы должны знать, что оказываете мне слишком большие почести.

– Вовсе нет, - возразил Гарланд, взяв себя в руки и бросив быстрый взгляд на своего соперника.
– Очевидно, что военное наследие вашей семьи продолжает жить в поколениях. Не сомневаюсь, что ваши сыновья...

Он снова запнулся, запутавшись в дозволенных по нормам Алтиплано фразах. Какой комплимент подошел бы мужчине, который был довольно бестактным по отношению к женщине?

– Прошло много времени, - сказала Исмэй, меняя тему, прежде чем Ориас Лэндрос смог сказать что-нибудь, что могло бы нанести ущерб партии.
– Может вы представите меня остальным советникам?

– Конечно, - Гарланд немного вспотел.

Как это его избрали на должность председателя, если он так и остался косноязычным и бестактным?

Представление прошло хорошо, и Исмэй удалось выдавить улыбку всем, кому надо было улыбнуться.

Церемония награждения показалась чем-то далеким и нереальным. Исмэй не испытывала никаких чувств, поглощенная бормотанием в наушнике, указывающим, что ей делать, выражениями на лицах окружающих... Смущение, которое она испытала, впервые узнав о награде, померкло перед необходимостью сделать все правильно. Орден Звездной Горы был покрыт голубой и черной эмалью, олицетворявшими небо и на его фоне гору с маленьким мерцающим бриллиантом на вершине, и не пробуждал ни гордости, ни вины. Исмэй склонила голову, и председатель повесил ей на шею широкую серо-голубую ленту. Орден оказался легче, чем можно было ожидать.

Потом ей пришлось произносить приветствия и благодарность тем, кто проходил мимо нее: рада, как великодушно, благодарю, как мило, как любезно, большое спасибо, вы очень добры, и снова рада... Последняя седовласая старая дама, приходившаяся какой-то дальней родственницей бабушке Исмэй, прошла от отца к ней, а потом к председателю. У Исмэй было несколько минут, чтобы хлебнуть сока тэнджи и проглотить печенье. Потом ее поспешно повели обратно в машину, чтобы наконец поехать домой.

Исмэй хотелось остаться подольше, она была голодна, а некоторые промелькнувшие лица когда-то были ее друзьями. Ей хотелось прошвырнуться по магазинам города и приобрести новую одежду. Но она не смогла даже заикнуться об этом, как будто снова стала школьницей. Генерал сказал, что надо ехать, и они поехали. Она старалась не обижаться и не возмущаться.