— Не, все время здесь… Даже во двор не выходил.

— Кроме тебя будет кому это подтвердить?

— Даже не сомневайся. Первый — Илья-колесник, ты его сам только что видел, рядом с Федотом и вот этим господином, — взгляд в мою сторону, — в обнимку цельную ночь просидел. Почти ведро горелки вылакали. А чего случилось-то, Северян Петрович?

— Подьячий Касьян нынче преставился. Илья Митрофанович считает, что может случиться, помогли ему в том. А какая кошка между ним и Федотом пробежала, в Туле только глухой да слепой не ведает. Вот и велено мне найти стрельца.

— Дьяку виднее, кого карать, а кого миловать, — кивнул кабатчик, вытирая руки о фартук, — на то он царем батюшкой и поставлен. Только Федот здесь ни с какого боку, Северян Петрович. Крест на том целовать буду.

— Ну, тогда и я греха на душу брать не стану.

Десятник присел рядом на скамейку и бесцеремонно растолкал Федота.

— Просыпайся, ловчий. А то так и Судный День проспишь.

— Чего? — стрелец с трудом разлепил глаза.

Повинуясь знаку десятника, кабатчик подошел и поставил перед Федотом наполненный до половины стакан. Стрелец хватанул его залпом, весь передернулся, но очнулся. Потянулся к миске с капустой.

— Ожил? — уточнил десятник. Дождался осмысленного взгляда и продолжил негромко, посматривая при этом в мою сторону. — Тогда, слушай меня, дружище. Нынче ночью помер Касьян. И, вроде, многое указывает, что сделал это он не по своей охоте. На кого в первую очередь подумали, сам догадаешься?

— Касьян подох?! — вскочил Федот и размашисто перекрестился. — Слава тебе, Господи! Кабатчик, вина всем! Я угощаю!

— Сядь… — десятник промолвил, как отрезал, а от хозяина кабака просто отмахнулся. — Успеешь отпраздновать. А теперь, если на дыбе повиснуть не хочешь, забирай свою Настену и уходите из города. До полудня, чтоб и след простыл.

— Но это же не я…

— Верю. Но Царь-батюшка не только крамолы не терпит, а даже слухов о ней. И если решат, что подьячего убили — кому-то голову срубить придется. Хочешь с плахой обняться? Нет? Тогда послушайся доброго совета, Федот. И помни: свидимся во второй раз — повяжу. Служба не тетка.

Десятник похлопал стрельца по плечу и вышел. Стрелец остался сидеть. Похоже, не мог взять в толк: радоваться ему или печалиться.

— Слышал разговор… — я начал издалека. — Десятник верно сказал. Уходить тебе надо из города. Если не знаешь куда, приставай ко мне. Все веселее, чем одному. Коня рогатого найти помочь не обещаю, но в другой дичи недостатка не будет. Особенно, двуногой.

Стрелец покивал задумчиво.

— Благодарствую, Антон. Мне и впрямь деваться некуда, мало кто беглого стрельца на службу взять рискнет. С радостью пойду с тобой. Я ведь белке в глаз попадаю из лука, да и из мушкета не промахнусь, а в чтении следов мне и вовсе равных нет.

— Отлично. Как раз такой следопыт мне в отряде и нужен. Ну что, по рукам?

— Можно. Только вот закавыка какая. Женку с собою я таскать не согласен. Жизнь ратная не для бабы. Если б ты выдал мне талеров 400, чтобы я мог ее пристроить у дальних родственников, то хоть сей же час пойду, куда скажешь. Не могу я ее и без мужа оставить, и без денег бросить.

— Это решаемо… Держи.

Бандурист, как из засады выпрыгнул. Такого трепака ушкварил, что аж волосы вздыбились.

«Вы выполнили задание «Стрелецкая жена». Получено опыта «200». Получено уважение Федота «50»

Интересно, это ж когда я на него подписывался? Впрочем, не суть. Если награда нашла героя, значит, заслужил.

— Благодарствую. Буду тебе верным слугой, а не погордишься — добрым приятелем.

— Разберемся... Жди меня через час в гости. Там и договорим. А чтоб спокойнее тебе было — хлопцев моих с собой прихвати. Пусть на крылечке посидят… Они тихие и смирные. Если на мозоль не наступать.

— Держи! Держи! Лови!

Вопли рвущиеся из дюжины ражих глоток вытряхнули меня из полудремы с той бесцеремонностью, которой хозяин нашкодившего кошака за дверь выбрасывает. Только-только еще спал да нежился в тепле — ан, хоп! — и уже на улице, под дождем. А то и вовсе, в луже…

Быстро оглянулся… Мама дорогая! Это уже не голопузые разбойники на нас напали. Врагов не меньше десятка. Все на лошадях. Да и на самих железо посверкивает на солнце. Кольчуги или кирасы — не разобрать точнее.

«Дезертиры, — угодливо подсказал «секретарь». — Станичники»

М-да… Тут мне не светит. Надо ноги делать!

Не теряя драгоценных секунд, я подхлестнул лошадь и погнал ее галопом… Преследователи завопили что-то на разные голоса. Потом пальнули несколько раз, но ни одна пуля даже рядом не вжикнула. Вовремя разбудили. Иначе б пропал. А так — шанс имеется.

Во-первых, — я очень неплохо провел время на рынке. Сбагрил весь хлам, снятый с бандитов. А на вырученные деньги, обменял свою хромую клячу на вполне приличную верховую лошадь. Отчего мог сейчас поспорить в скорости с казаками.