— Я понял тебя, Мамай, спасибо… — в том смысле, что нифига я не понял, но если характерник к этому так спокойно относится, то и мне паниковать незачем. Подумаешь, жена у Федота ведьма. Все они… одним миром мазаны. Особенно после того как собственным очагом и мужем обзаведутся.

— Настя остается в Замошье. Уезжаем только мы втроем. В том смысле, что хорош лясы точить — пора в седло... На Запорожье путь не близкий.

* * *

Получив в попутчики Мамая, в карту я даже не заглядывал. Смысл сверяться с бог весть когда и кем начертанными загогулинами, если рядом скачет тот, кто по его же словам, дорогу на Запорожье с завязанными глазами найдет. Причем, кратчайшую. Не в географическом плане, а удобности передвижения.

Так что поскакали мы не на юго-восток, как я мог предположить исходя из общего развития, а на восток. Поглядев на небо, поворошив носком сапога землю и подержав над головой обслюнявленный палец, казак уверенно ткнул им же в сторону восходящего солнца и объявил, что лучше всего двигать в Переяслав. А на мой вопрос: «Зачем?», — ответил в лучшем духе гадалок и предсказателей: «Судьбе угодно».

Все еще пребывая под впечатлением от общения с ведьмой, я не стал спорить с характерником. По большому счету, мне что Переяслав, что Чигирин, что Киев. Всего лишь названия. Ни в этой жизни, ни в прошлой бывать не доводилось. Главное, в дороге не скучать. Потому что только по самым скромным прикидкам мне срочно надо найти, потому что заработать такую сумму невозможно, не меньше сорока тысяч талеров. Двадцать тысяч стоит возвести усиленный частокол вокруг Замошья, десять — донжон, он же детинец. Еще десять — арсенал. И по пять на сторожевую башню и кузницу.

Такой вот расклад. Прямо как в «Чародеях». Любые услуги за ваши деньги и лучше наличными. Нет, совсем недешевое это дело, быть феодалом. И не захочешь, а начнешь налоги поднимать. Или оглядываться внимательно по сторонам, не завелись ли лишние деньжата у кого из соседей. А, заодно, держать ушки востро — не присматривается ли кто тем временем к тебе.

К счастью, пока не перевелись на дорогах лихие люди. И к исходу первого дня, жизнь начала приобретать более оптимистические оттенки.

Первыми на нас набросились уже привычные лиходеи. Видимо, совсем прижало бедолаг, что они впятером на троих вооруженных всадников напали.

Ухлопали всех, даже не перезаряжаясь. Выстрелили по разу, а потом Мамай догнал и зарубил беглецов. Опыта за такую победу я получил аж «25» очков. Денег и того меньше. Но как говаривал незабвенный убивец процентщиц: «Одна бабулька — один талер. А десять бабулек — уже дукат»

Примерно часа через два история повторилась. Теперь самоубийц было семеро, благодаря чему я стал опытнее на «33» пункта и богаче на тридцатку.

После третьего раза я занялся занимательной арифметикой. Прикинул примерно количество часов, которое мы проведем в пути до Маслова брода и обратно, после чего разделил на два и умножил в среднем на тридцать. Получалось, что даже при таком раскладе на сторожевую башню я средства собрать сумею. Еще и пара тысяч в запасе будет. Правда, их лучше на наем потратить. Вдруг, еще кого стоящего встречу?

Но, у проказницы судьбы, как водиться, на этот счет имелось собственное мнение.

На нас напали во время стоянки. Хорошо, хоть поужинать успели, а то затоптали б лиходеи зайчатину.

Только-только улеглись, Мамай какую-то очередную небылицу плести начал, как вдруг, не меняя тона, говорит:

— Хлопцы, кажись, скоро к нам гости пожалую. Приготовьтесь.

— С чего ты решил? — засомневался Федот. — Тихо ж вокруг, как вымерло.

— В том и дело, ловчий… — объяснил характерник. — Это у вас в лесу шагу нельзя ступить, чтобы какую-нибудь пичужку не потревожить или хотя бы ветку не задеть. А в степи все иначе. Здесь — простора много, есть куда спрятаться, чтоб под ноги не попасть. И тишина — первейшая примета, что кто-то чужой рядом затаился. Сам понимаешь, доброму человеку нет нужды прятаться.

Федот спорить не стал. Они с Мамаем с первого же дня поладили и молчаливо согласились, где чей опыт больше, а слово весомее.

А спустя минуту «гости» и в самом деле объявились.

Выскочили, как черти из табакерки и завывая, как стая ополоумевших волков, кинулись к нам со всех сторон. Странная, надо заметить, тактика. Если подкрался незаметно к противнику, зачем вопить? Вяжи, пока дремлет.

Это я чисто теоретически рассуждаю, а тем временем, не поднимаясь с земли, мы приняли на клинки самых отважных и ретивых. Они уже, видимо, мысленно барыши за пленников подсчитывали — а получили по клинку в живот.

«Мушкет!»

Перекат и в упор следующему.

— Бабах!

Как ветром смахнуло. Свинцовый шарик двенадцатого калибра это не шутка. Такую скворечницу в организме делает, что половину внутренностей сквозняком выносит. Зрелище не для слабонервных. Да и тем, у кого они покрепче, лучше лишний раз не видеть. Я даже обрадовался, что ночь на дворе.

«Пистоль!»

— Бабах! Бабах!

Даже головой мотнул от удивления, пока не дошло, что это товарищи мои дуплетом пальнули, а не самодеятельность пистоля. Но и ему работа нашлась.

— Бабах!

Еще один душегуб улегся, а я перебросил пистоль в левую руку, оставляя второй заряд для подстраховки.

«Сабля!»

— Погнали наши городских!

Картина боя несколько изменилась. Нападающих, как подсказывал «секретарь» было всего двадцать и принадлежали они к типу «налетчики». Видимо, очередной уровень развития «разбойников».

К слову, как я успел узнать класс работников ножа и топора делился на следующие виды. Воры, разбойники, бандиты, налетчики, башибузуки и харцызы-людоловы. Отдельно шли дезертиры, но там уже сила отряда зависела от того, где они служили до того, как сбежать из войска. Вон, по незнанию, даже с парочкой гусар довелось схлестнуться. До сих пор удивляюсь, что цел остался.