— Брат?

— Ну да… Я отправлю брата с людьми и деньгами, а чтоб его там встретили радушно, пусть твои спутники его проводят. Зачем нам самим трудить ноги? До вечера еще далеко… А здесь — прохладно и…

Татарин не договорил до конца, ожидая моего ответа.

— Хорошо, Кара-мурза, ты меня убедил. Но, прежде чем твой брат начнет отсчитывать монеты, я хочу внести ясность. Доспех, который я взял у тебя, не продается…

Татарин хорошо владел собой. Очень хорошо… Только не в этот раз. Такого искреннего огорчения на лице человека я давненько не видел. Он сразу как-то осунулся и потемнел.

Эх, может и пожалею, но так и тянет совершить очередную глупость. Чай у него такой, что ли?

— Потому что хочу подарить его тебе в знак нашей дружбы.

Ну нафиг, надо завязывать с такими шутками. Недолго и угробить новоприобретенного приятеля. Кара-мурзу едва апоплексический удар не хватил, когда татарин осознал, что именно я сказал. А когда понял, то схватил со скатерти ближайший кувшин и долго пил прямо из горлышка, захлебываясь и проливая на грудь. Красное вино стекало по его бороде на белые одежды, розовея на ткани, словно под ней открылись незарубцованные раны.

— Надеюсь, ты примешь мой дар?

Ответить словами у татарина не получилось, только головой кивал, как японский болванчик. В общем, прогнулись оба.

«Поздравляем. Ваши отношения с Кара-мурза улучшились до «+50»

Ого! Это что же я такое сотворил? Никак семейную реликвию в дом вернул?

Так и оказалось. Когда брат хозяина вместе с Виктором и Агнешкой отбыли в лагерь производить куплю-продажу, татарин рассказал мне, что почти двести лет тому, его прапрадед Ибрагим служил телохранителем у самого Гасана Абдурахмана ибн Дауда! Первейшего среди султанов. И именно за годы службы у Солнцеликого безродный Ибрагим получил прозвище «Черный», выслужил дворянство и основал род Кара-мурзы. С тех пор доспех прапрадеда переходит в наследство старшему сыну, как талисман и оберег. Потеря которого грозит разорением и прочими бедами. Так что, если быть откровенным до конца, именно желание получить обратно доспех стало важнейшей частью предложенной сделки. И Кара-мурза до глубины души раскаивается в том, что все же усомнился в моем благородстве и пытался утаить это от меня.

Скажу честно, прям от души отлегло. Все же не зря ворочалась моя подозрительность. Был подводный камень. А я его чувствовал и не мог расслабиться. Зато теперь все встало на свои места. Как говорил Христос: «Кто без греха, пусть бросит в меня камень». А уж Спаситель кое-что в людях смыслил.

— Антон-ага… Позволь я все же попытаюсь отблагодарить тебя…

— Опять?!

— Нет-нет… — замахал руками татарин. — Я не вознаграждение предлагаю. Кто знает, может, даже совсем наоборот. Но, человек вроде тебя, должен любить тайны. А у меня как раз имеется одна. Настолько давно, чтобы понять, что сам я ее решать не стану.

Кара-мурза вынул из-за пояса небольшой кожаный футляр или пенал, нечто вроде мини-тубуса, снял туго приделанную крышку и вытряхнул на достархан небольшой рулончик пергамента. Развернул его, прижав углы апельсинами и жестом предложил приглядеться повнимательнее.

Передо мной лежала карта. Начертанная в той же манере что и уже имеющиеся у меня, только изображающая какую-то совершенно неизвестную мне местность, с жирным крестом чуть вверх и правее от центра. Татарин выждал немного и ловким жестом факира перевернул пергамент. С обратной стороны страницу украшал план какого-то строения. Весьма просторного. Скорее всего крепости, если судить по наличию на рисунке внешних стен. И весьма толстых, даже в масштабе.

— Вот… — Кара-мурза говорил весьма серьезно. — Здесь указан тайник, где спрятан доспех Архистратига небесного воинства. Клянусь — это не обман и не шутка. Я получил чертеж от одного пилигрима. Так случилось, что он умирал, а я облегчил страдания бедолаги и похоронил по-человечески… Одна беда, я не имею ни малейшего представления, в какой части мира эта место находится. И никто из негоциантов, у которых я спрашивал, тоже ничего сказать не смогли. Так что дар мой, хоть и велик, в настоящий миг никакой конкретной ценности не имеет.

* * *

— Хозяин… — слуга остановился не доходя до нас шагов десять и низко поклонился.

— Чего тебе, Абдула? Разве не видишь, я с гостем разговариваю? — бросил на него недовольный взгляд татарин.

— Прошу прощения, хозяин, — еще ниже поклонился тот, — но вокруг дома какие-то подозрительные люди крутятся. На разбойников не похожи, но разве станет честный человек прятать лицо под шарфом и оружие под полой халата?

— Вот как? — удивился Кара-мурза. — И на кого тогда они похожи, если не на разбойников?

— Думаю, это чьи-то слуги дожидаются когда вы или ваши гости выйдут наружу, — проявил смекалку слуга.

— Или хотят быть уверенными, что все остаются на месте… — добавил я. — Абдула, как давно здесь появились эти соглядатаи? Они видели, как уходил достопочтимый брат Кара-мурзы и мои спутники?

— Нет, эфенди. Аслам-бек и ваши спутники ушли раньше.

— Это хорошо. По крайней мере за них можно не волноваться.

Хозяин дома вопросительно взглянул на меня.

— Все очень просто, Кара-мурза. И опять, согласуется с твоей мудрой теорией мирового равновесия. Как бы нам не хотелось иного, вместе с нами живут не только благородные и честные люди, но так же — жадные и мстительные подлецы. Ты оказался благороден и ценишь честь дороже злата, а кое-кто, наплевав на слова клятвы, решил воспользоваться чужой доверчивостью. Разом и отомстить, и заработать состояние .