Старушка отмечала, кто вышел благополучно, а кто бежал, сломя голову. Бывали и такие, кого на «скорой» увезли. Коэффициент — один к десяти, словно силы тёмные любят ровные числа.

Наблюдения показали, что на каждый десяток тех, кто выходил спокойно, приходилось по одному выбегающему. А на каждую сотню выходящих и десяток выбегающих приходилось по одним носилкам с одним выносимым санитарами.

Суровая статистика подогревалась тем, что прошёл слух — по улицам медведи ходят. Его разносили не прочие бабки, а сам участковый.

Конечно, сам Петрович говорил лишь про рынок. Но, как прекрасно знала Анна Николаевна, с рынка-то всё и начинается.

Поэтому баба Нюра решила устроить охоту на первого попавшегося хищника прямо со своего балкона. Сверху и обзор лучше. И швабры кидать удобнее. А если начнёт лезть как на дерево, то она молчать не будет и быстро подмогу призовёт. Должен же быть в городе какой-никакой спецназ от медведей и прочих напастей.

Когда на улице припарковался незнакомый автомобиль, Нюра записала в блокнот номер и цвет. В марках автомобилей она плохо разбиралась, потому сделала зарисовку. Правда, рисунок мало походил на автопром. Скорее вышел жук на роликах. Но сама карикатуристка осталась довольна творчеством. Для дела старалась, а не для выставки.

«Не всем быть художниками, чтобы им пусто было», — считала бабка.

Понавырастали с умением, а ей, обычному человеку, мучиться с рисунками уровня «человечек-огуречик».

Облокотившись на перила, Нюра пристально смотрела в бинокль. Кто же выйдет из автомобиля? Медведи вряд ли ездят на машинах, но ведь и не такое уже случалось в стране, где колбасу делали из травы, а траву могли выращивать в форме колбасы.

Бинокль у неё имелся не какой-нибудь маленький театральный, а настоящий армейский. С таким хоть в разведку ходить.

Но тяжёлый прибор едва не выскочил из старушечьих пальцев, когда она увидела, как из автомобиля выходит сам Побрей Врунов! А рядом с ним оператор с настоящей телекамерой.

Нюркино сердце затрепетало, как при аритмии. Дыхание перехватило.

— Батюшки-и-и!

Засмотревшись на звезду «тук-тук-кто-там»-шоу, она и забыла, что в её возрасте с данными симптомами следует принимать таблетки, а не томно вздыхать.

Но есть от чего. Ведь попасть в телевизор — это давняя мечта бабы Нюры. А уж о том, чтобы попасть в передачу самого Врунова, она даже и мечтать боялась. А тут такой шанс выпал! Хоть самой с балкона падай.

Позабыв о клюке и медведях, бабка поспешила покинуть жилище. Стоило взять себя в руки и спуститься самой, а не просто выпасть. Впечатлений много. Однако, хватило разума вспомнить, что она всё-таки не десантник. Одного армейского бинокля для десантирования мало. А парашют в военном магазине не продавали.

С этими волнениями бабка проморгала, как у дома остановилась и машина СанЭпидемНадзора. Потому столкновение в подъезде с его представителями стало для старушки большой неожиданностью.

— Где ваша маска, перчатки и пропуск? — раздалось в подъезде от нахальных морд в этом самом облачении.

Никого не слушая, массивная фигура бабы Нюры спускалась с лестницы с такой скоростью, что разметала идущих вверх, как кегли.

От столкновения сама бабуля осталась на ногах, а вот двое тощих людей в белых халатах повалились на лестничной клетке без ответов.

— Ох… — потер затылок человек в медицинской маске. — Куда же вы, бабушка, так спешите? Так ведь и убиться можно!

— Или убить, — произнес второй. — Кругом вирус. А хлеб с макаронами и на дом могут доставить.

Баба Нюра не растерялась, повернулась, упёрла руки в бока и выбрала тактику: «лучшая защита — это нападение».

— Если к цене хлеба ещё и его доставку прибавить, то совсем без хлеба останемся. А вы чего тут шастаете? Без хлеба и булочек! — гаркнула старушка. — Опять, что ли, в нехорошей квартире кого-то замучили? Так вы их потыкайте там уколами успокаивающими! — бабка погрозила кулаком к потолку. — Спуску супостатам не давайте.

— Квартира, говорите, нехорошая? — поинтересовался доктор с ушибленным затылком. — И много там заболевших?

— Да все! Все-е болеют! А все через одного — не здоровы! — уверенно заявила баба Нюра. — Ох, такое я там видела. Девочку по кусочкам разобрали.

Тут она понизила голос до шёпота и призналась:

— А потом гляжу, а она живёхонька бегает. Разобрали. И бегает. Чуете? И так несколько раз.

— Несколько раз? — на всякий случай переспросил первый санитар.

— Вот те крест, — бабка перекрестилась, и показала три, а потом четыре пальца. — Или лучше честное пионерское?